Размер шрифта

http://www.krbaki.ru/block/style.css http://www.krbaki.ru/block/style2.css http://www.krbaki.ru/block/style3.css

 

Последнее обновление:05.12.2016

Публикации


Плывем по Ветлуге

"Комсомольская правда"
№ 163 от 7 сентября 2001 г.

С начальных уроков географии покорили, заворожили меня названья американских Великих озер, японских островов и наши названия: Талдом, Ветлуга, Валдай. На Валдае и в Талдоме был, а о Ветлуге как-то в писаньях обмолвился: хорошо бы проплыть... И летом минувшим - письмо: «Приезжайте почетным гостем. Проплывем по Ветлуге».


И вот плывём... Издали казалось: вода в Ветлуге обрамлена ветлами, оттого и названье с характерным окончанием «га» - Ветлуга, Калуга, кольчуга, белуга, дремлюга (козодой), услуга. Но ветел по берегам немного. Возможно, есть они в нижнем течении (река русскими заселялась с низовья, со стороны Волги).


Берега у Ветлуги, как у многих рек, неодинаковы. Правый берег крут и высок, левый -пойменный, низкий. Неодинаков и лес (Ветлуга - река лесная). Правый берег - высокие сосны, ели, кое-где пихты и лиственницы. Левый - низкие заросли ивняков, затопляемых половодьем. Ветлуга считается пограничьем, разделяющим северную тайгу и лиственные леса.


Две наши моторные лодки, как птицы, летят по чистой глади воды, в которой отражаются белые летние облака, чайки, коршуны, цапли. Река равнинная и петляет по лесам так, что солнце видишь то сбоку, то сзади, то впереди. На карте помечены «червячки» стариц и озер в пойме. Ширина водного холста - метров сто. Течет Ветлуга из лесов северных по землям вятским, костромским, нижегородским, по землям марийским и вливается в Волгу близ Козьмодемьянска (шахматные «Нью-Васюки»), украсив собою пространство протяженностью в восемьсот километров.


«Красота!» - это первое, что хочется сказать, глядя на гладь воды, на отраженья в ней леса, на глиняные обрывы и низкий пойменный берег. Селения редки. Иногда присутствие их выдает стадо коров, стоящих по вымя в воде, собака на берегу, верхушка церкви в высоком ельнике. Названия деревенек занятные: Клячино, Карандаши (к карандашам, возможно, никакого отношенья нет), Сквозняки, Камешник, Лапшенга. Названье последней сразу вызывает в памяти рассказ Юрия Казакова «Поедемте в Лапшенгу!». Но там в виду имеется Лапшенга северная, беломорская. То ли туда кто-нибудь перебрался, то ли оттуда кто пришел на Ветлугу и основал здешнюю Лапшенгу. Какая-то тайна тут есть.


Раскопки говорят о том, что тысячу лет назад тут жили люди, сменившие каменные топоры на железные. И много веков Поветлужье, одинаково отдаленное от Москвы, от Нижнего Новгорода, Вятки и Костромы, было краем глухим, бездорожным. Оседали тут богомольцы, разбойники, беглый от мирских тягот люд. По сию пору нет на Ветлуге ни единого города. Столицей считается крупный поселок Варнавино, корнями жизни уходящий в далекую старину. В 1417 году с севера из Великого Устюга добрался сюда священник Варнава. Походив по окрестным лесам у реки, выбрал Варнава высокое место, откуда видно, как уплывает Ветлуга в синие дали, построил тут скит и стал жить в одиночестве, подобно Сергию Радонежскому, сначала в соседстве с медведями. Постепенно скит стал привлекать пришлых. Образовался тут монастырь - важный форпост в продвижении русских людей на северо-восток. В казанском походе войско Ивана Грозного, следуя по бездорожным здешним местам и питаясь лосятиной, считало важной опорной точкой монастырь на Ветлуге...

 Варнава прожил на реке без малого тридцать лет. В 1639 году он был канонизирован церковью как святой человек.


Варнавенцы берегут в памяти первого поселенца, гордятся поселком, расположенным в живописном месте Ветлуги. Мы тоже постояли на крутояре, как стоял над рекою когда-то подвижник Варнава.
В глуши здешних мест дольше, чем где-то еще, сохранились обычаи, своеобразный язык и образ жизни ветлугаев (так зовут себя живущие на реке). В конце XIX века, когда прокладка железных и шоссейных дорог быстро меняла веками сложившийся уклад русской жизни, сюда, так же, как на Мещеру, «за стариной» устремились писатели, фольклористы, историки, краеведы. Побывали у ветлугаев Мельников-Печерский, Короленко, Пришвин. Рассказ Короленко «Река играет» - рассказ о Ветлуге.


Проплываем мимо пристани добротно-голубых лодок. В живописном месте - пансионат для отдыхающих из Нижнего Новгорода. А вблизи деревенек лодки на удивление примитивные для серьезной реки - плоскодонки. Не так давно до наступленья межени, когда Ветлуга сильно мелеет, от устья и далеко вверх ходили тут пароходы и катера. Сплавлялся по реке лес - плотами и молевым способом. Еще раньше отсюда до Астрахани ходили знаменитые «беляны» - суда, построенные для хожденья в один конец Волги. В Астрахани с них сгружали пиленый лес и сами «беляны» разбирали на брусья и доски. Строились колоритные эти посудины в поселке Баки (ныне Красные Баки), откуда мы начали путешествие по Ветлуге. В местном музее видели снимок «белян» и узнали: речное судно «Севрюга» для фильма «Волга-Волга» было построено тоже здесь.


Скорый ход лодок завораживает. Обеспокоенная вода, «усами» расходясь в стороны, бьется о берег. Одинокий удильщик с досадой провожает взглядом возмутителей тишины. Но моторок на реке немного. «Бензин»... - философски говорит кормчий с плывущей на веслах лодки.


Возле живописного места ставим свои жестянки рядом с деревенскими плоскодонками и подымаемся вверх к жилью. Всюду заросли трав, стрекозы, шмели на цветах. Серые бревенчатые сараи и избы покосились, кажется, от жары. На единственной улице деревеньки ни единого человека. Кажется, вымерло все. Но вот теленок на привязи, петух с гаремом рябеньких кур атакует навоз, кот на заборе, герань в открытом окне. «Бабушка, много ль в деревне жильцов?» Старуха конфузливо прикрывает рукою рот, совершенно лишенный зубов, и объясняет, что кое-кто в деревне еще живет, но все сегодня на сенокосе.


Ветлугаи всегда кормились рекою и лесом. У каждой деревни была специализация. В одной лепили горшки из местной хорошего качества глины, в другой плели корзины, драли лыко для плетенья лаптей и рогож, в третьей жгли уголь, гнали деготь, добывали смолу. Кормила людей охота, запасались в лесах на зиму ягодами, грибами. «Ветлугаи, - читаю в столетней давности книжке, - народ вдумчивый, незлобливый, гостеприимный... Пьют домашнее пиво, сметливы в промыслах, в домашнем обзаведенье». Верные наблюдения! Лет двадцать назад чуть в стороне от Ветлуги в деревне Карасихе встретил я кузнеца (возможно, последнего в деревенской России) Василия Ивановича Коротышева. Нахожу запись в старом блокноте: «Все умеет!» В тринадцать лет Вася Коротышев впервые увидел велосипед. Был восхищен колесным снарядом, оглядел, ощупал машину руками и сделал свой самокат - деревянный! Ездил на нем. А будучи кузнецом, Василий Иванович чинил и часы, когда же пошли телевизоры, научился их тоже чинить.


В той же Карасихе увидел я знаменитый, знакомый лишь по музеям «ступной» колодец. Подземные воды на высоком правом берегу Ветлуги лежат глубоко - долго ведром доставать. Надо б бадьею побольше, но воротом кверху бадью не поднять. И вот придумали тут колодцы с огромным колесом, укрепленным на вороте. Приходит бабушка по воду, становится внутри колеса на ступеньке и ловко, как белочка, семенит по ступенькам вверх. Вертится колесо и подымает сразу бадью ведер в пять... Такая у ветлугаев житейская сметка.


Что сегодня по деревням? Почти всюду бедность и запустенье. От некоторых поселений остались одна-две избы, в которых ночуют приезжие рыбаки. В другом месте в зарослях крапивы, шиповника, среди одичавших яблонь и груш видишь остатки строений. Стоят покосившиеся столбы старых ворот, черный древесный уголь кузницы на окраине, в скворечнике на сухом тополе, как и прежде, селятся птицы. А людей уже нет. Таковы, например, следы деревеньки с названием Палаустье.


А рядом - остатки поселения лесорубов с названием Нижник. Когда-то в этих местах зимой рубили и стаскивали к воде для сплава строевой лес. В поселке из ста дворов были клуб, школа, медпункт, магазин, сберкасса, пекарня. От всего осталось три дома. В одном обитает бобыль семидесяти двух лет, воюющий с лисами («воруют кур!»), Владимир Вениаминович Долгушев. В другом - двое стариков Баклановых, обоим под восемьдесят. Из третьего дома нас пригласили в гости. Живут тут летом пенсионеры Людмила Петровна и Гелий Александрович Майоровы. Эти нижегородцы считают себя ветлугаями и, подтверждая здешнее гостеприимство, ставят на стол тарелку с только что собранной земляникой, мед, молоко, лепешки, творог. У самовара сидим далеко за полночь. Разговор о Ветлуге и об остатках поселка. «Живем, как на Марсе. Почтальон зимой появляется тут на лыжах раз в месяц. Привозит пенсии. А летом изредка приплывают удильщики...»


Утром река особенно хороша. Тишина. По зеркальной воде - круги от рыб, в лугах кричит коростель, летают ласточки и стрекозы, от ночного нашего костерка поднимается струйка пахучего синего дыма.
Утро это мы посвятили рыбалке. «Прикомандированный» к нашей команде учитель-пенсионер Александр Федорович Сахаров, слывущий в Красных Баках самым удачливым рыбарем, забрав удочки, с рассветом уплыл куда-то добывать припас для ухи. Я, настроив свою «городскую» удочку, пытаюсь близ лагеря поймать хоть что-нибудь. Отчаявшись, опускаю поплавок почти до крючка в расчете на верхоплавок, но эти обычно докучливые рыбешки клевать не хотят, хотя круги по воде свидетельствуют об их присутствии. Пробую все для наживки: хлеб, пареную пшеницу, червей, опарышей. Ни единой поклевки! Спутник мой Николай Старченко - редактор любимого всеми журнала с прелестным названием «Муравейник», - очень желающий мне удачи, приносит из леса в ладони десяток муравьиных яиц. Ничего не хочет капризная рыба! И я позорно сматываю удочку.
А Александр Федорович преуспел - высыпает на траву у воды полведерка некрупной плотвы, окуней, двух подъязков. Пока чистим рыбу, на запах приползает рак и тянет клещами в траву крупную верхоплавку.


В команде нашей семь человек. Капитаном - Николай Васильевич Смирнов, второй человек в администрации Красных Баков. Он добровольно кухарит: чистит картошку, приносит дрова, рубит укроп для ухи. Меня утешает: рыба плохо клюет из-за слишком высокой воды от июньских дождей. «А Александр Федорович?..» - «Александр Федорович слово знает. Он даже в водопроводной трубе сумеет что-нибудь изловить».


Ветлуга в этих краях всегда была человеку рекою-другом. Служила река единственной дорогой от поселения к поселенью в лесах. Ни в каком другом месте не встречал я такой искренней, всеобщей любви к реке, почти языческого ее почитанья и гордости: мы ветлугаи! Из этой любви родился тут в 93-м году союз ветлугаев, озабоченных сохраненьем реки. Девятнадцать районов из четырех областей в этом союзе. Кое-где люди живут в стороне, но тоже считают себя ветлугаями. У союза есть свой штаб, своя газета («Поветлужье»). Раз в год собираются ветлугаи на фестиваль. Дела, связанные с экологией, - на первом месте (недавно союз добился отмены молевого сплава по реке зимой заготовленной древесины). Но постепенно праздник стал формой общения ветлугаев.

 

Устраиваются выставки лесных изделий, с ярмаркой, с состязанием песняров и спортсменов. Район, где готовится фестиваль, чинит дороги, старается чем-нибудь отличиться - хорошим хлебом, хорошим салом, кустарными промыслами, песнями, плясками, нарядной одеждой. В невеселой нынешней жизни ветлужские праздники ободряют людей, рождают надежду на завтрашний день.
В этот раз мы попали на фестиваль «Поветлужье» в Килемарском районе. Нет, к сожаленью, возможности подробно описать эту встречу людей, приехавших с разных мест, - веселая ярмарка, нарядная сцена, песни и пляски на сцене и на лугах у воды. Всем интересно - и гостям, и хозяевам фестиваля. Даже моторный дельтаплан кружился над сверкавшим всеми красками праздником ветлугаев. Смельчаки могли на «помеси мотоцикла и раскладушки» даже и прокатиться.


Вернувшись в Красные Баки, мы сели за стол с гитарой. Капитан двухлодочной нашей эскадры Смирнов Николай Васильевич оказался замечательным гитаристом и обладателем дивного голоса. Сколько хороших песен мы спели! Среди них есть одна, которую называют гимном Ветлуги. Припев у песни такой:

"И воздух голубой,
И чайки над водой,
И пахнет вся река
Сосной, сосной, сосной."

Удачливый наш рыбак Александр Федорович глядел на всех влюбленными глазами тургеневского Калиныча и тихо, чтобы не помешать песне, говорил: «Хорошо. Как хорошо!.. Пока текут реки, жизнь не кончается».

В.Песков