Размер шрифта

http://www.krbaki.ru/block/style.css http://www.krbaki.ru/block/style2.css http://www.krbaki.ru/block/style3.css

 

Последнее обновление:05.12.2016

Краеведение. Люди

 

Н. Колупаева

Эх, Серега, Серега…


 

 

 

 

 

 

«Здравствуйте, мои дорогие мама, папа, сестренка Валя. С солдатским приветом к вам Сергей. Служба моя, как и должно быть, идет нормально. А как вы там живете?
Мама, ты себя не очень-то утруждай, заставляй отца помогать и Вальку тоже, нечего ей по танцулькам-то бегать. Да, если бы я был дома, конечно, помог бы, но придется подождать.
Мама, а сенокос берите нынче где-нибудь поближе, далеко не ездите. Попросите, чтоб кто-нибудь из деревенских помог. Одним-то ведь вам тяжело...
Вовке Листочкину передавайте привет, пусть вино не пьет и в пруд не заезжает...»
 
Он любил жизнь. Любил свою деревеньку Слониху, односельчан. У него было много друзей. Он даже профессию себе выбрал такую, чтобы быть нужным здесь, на родимой матушке-земле. Стал, как батя, механизатором. Он был хорошим помощником своим  родителям и мог бы стать им на старость надежной опорой. Жаль, не пришлось...
 
Впрочем, все по порядку.


Сережу Федосеева, как водится, в армию провожали чуть ли не всей деревней. «Ну, давай, Серега, за тебя, — опрокидывая очередную стопку, хлопали по плечу будущего солдата его друзья, — чтоб все нормально было». Знакомые девчонки обещали исправно отвечать на письма. Веселым было застолье. И лишь мама Сережи — Нина Николаевна — украдкой смахивала слезу. Как ни старалась, не получалось сдержать себя. И сын заметил. «Отец, Валюшка, берегите маму, помогайте, — как-то по-взрослому строго наказывал он своему бате и младшей сестренке, — а то приеду — смотрите у меня».


Одно за другим полетели в Слониху солдатские письма. Сережина служба начиналась в Ташкентской области. Он не очень любил писать, но знал, что где-то там далеко, в родной деревеньке, его весточки ждут родные. А потому иногда давал о себе знать, не дождавшись ответа из родительского дома на предыдущее письмо.


О чем были письма солдата?
Сережа рассказывал, какая там погода, скучал по родным местам, даже по снегу. Писал, что загорел, как негр. И в каждом письме просил маму: «Береги себя».


Прослужив несколько месяцев, он еще больше стал успокаивать Нину Николаевну: «Мам, ты за меня сильно не переживай. Все будет нормально. Домой вернусь в полном здравии, да и служить уже осталось не так много. Трудная служба осталась позади».


В одном из писем солдат почему-то все же решил поделиться с родными: «Скоро уеду в Афганистан. Недавно несколько человек уже уехали, и ходят слухи, что отправят всех». И тут же строчки для матери: «Мама, ты только не волнуйся, ведь служат там ребята, а я что — хуже других?»
Когда отправляли в Афганистан, Сережа от родных скрыл. Написал лишь, что уезжает в командировку, просил не писать пока писем. Мол, сам дам о себе знать. Позже извинялся.
А потом пришло письмо из госпиталя. Сын сообщал, что хотел сделать родителям сюрприз — приехать в отпуск, да не получилось, попал в госпиталь. «Но ничего, — опять успокаивал их Серега, — вот выпишусь и приеду».


Полгода пролежал он с ранением ноги в Ташкентском госпитале. За это время родители смогли побывать там у Сергея. «Да разве я могла тогда подумать, что вижу его, родного, в последний раз?» — и сегодня, спустя уже 20 лет, не может сдержать слезы Нина Николаевна.


Серегу, простого деревенского парня, любили в госпитале. Дежуривший там старик Карпыч принял приехавших к раненому родителей на ночлег и даже устроил им недолгую встречу с сыном у себя дома...


Родители уехали. И вновь началась переписка. Сережа выписался, и пока еще его оставили в Узбекистане. «Служба моя идет нормально, — писал он. — Служить осталось не так уж много. 19-го числа было 100 дней до приказа. Так что и на нашей улице будет праздник...»


Неожиданно для родных Сережа вновь был отправлен в Афганистан. В своих последних весточках он сообщал: «Сегодня отмечали наш праздник — День ВДВ. И, наконец-то появилось свободное время, которого почти не бывает. Скоро опять вернемся в Чирчик, будем прыгать с самолета — тогда мы станем настоящими десантниками». В следующем письме солдат написал: «...Поездку отменили и служить придется здесь...»


Осенью 81-го к Федосеевым перестали приходить письма. Нина Николаевна, в очередной раз дождавшись почтальонку, опять расстроилась, запричитала: «Господи, уж не случилось ли чего?» А через несколько дней по деревне вдруг поползли черные слухи. Донеслись они и до семьи Федосеевых. «Неправда все это, — успокаивали они себя. — Уж если что и случилось, так сообщили бы». Материнское сердце не давало покоя, и Нина Николаевна решила: «Съезжу в военкомат, что там скажут». Но там вот так, прямо в глаза матери, сообщить не смогли, пожалели. Лишь позже через другую женщину передали свои извинения и горькую правду...


Цинковый гроб в Слониху привезли лишь на девятый день после гибели солдата. Как раз в день рождения его матери — Нине Николаевне исполнилось сорок. «Он весь был запаян, — рассказывает Н.Н. Федосеева, — окошечко замазано. Не открывали мне его. Может, народ нас и поосудил за это. Да и не разрешали нам военные-то, а я не понастояла, сама-то ведь тогда, как грязь была. Так вот до сих пор и не знаю, Сереженька там был или нет. Кого схоронила? Только и успокаиваю себя тем, что если не он, так другая мать моего сына схоронила...»


Родители в те дни подробностями гибели Сережи интересовались мало. До того ли им было? И лишь позже его друг поведал им о том, что умирал Сергей на его руках, пуля попала в живот. Сослуживец рассказывал: «Последнее, что сказал Серега: «Уходите, а я прикрою...»


А потом пришло письмо от командира подразделения, в котором служил Сергей, в нем глубокие соболезнования, благодарность за сына, который, как писал командир, «за время службы показал себя смелым, находчивым, трудолюбивым и исполнительным солдатом. Был примером дисциплинированности... С честью преодолевал все трудности, которых в его службе было немало... Показывал примеры мужества и отваги...»


А дальше сообщалось о том, при каких обстоятельствах погиб рядовой Федосеев: «Наше подразделение выполняло боевую задачу по очистке нескольких небольших поселений от банд басмачей. Ваш сын действовал впереди — дозорным. Действовал как всегда умело, инициативно. Местность была горная. И вот неожиданно спереди стоящей высоты противник открыл огонь. Все подразделение оказалось тогда под прицельным огнем. Сергей одним из первых выбрал выгодную позицию и открыл огонь по противнику, прикрывая своих товарищей. Подразделение благополучно развернулось и заняло боевую позицию, противник был уничтожен. Но пуля врага все же настигла Сергея, он был смертельно ранен в живот. Через 40 минут по дороге в госпиталь Сергей скончался. Он навсегда останется в нашей памяти. Вы по праву можете гордиться вашим сыном...»


Солдатские письма, фотографии — вот, пожалуй, и все, что напоминает сегодня о Сергее в родительском доме. А совсем недавно райвоенком вручил его родителям вышедшую в свет в 2-х томах Книгу памяти о советских воинах, погибших в Афганистане. В ней среди тысяч других воинов-интернационалистов есть и фамилия Федосеева, его фотография, краткие биография и описание подвига.


И еще. До сих пор в гости к Федосеевым наведывается сослуживец сына, тот самый, у которого Сергей умирал на руках. Тезка живет сейчас в Москве, приезжает теперь в Слониху всей семьей. А Нину Николаевну все эти годы он называет мамой. Так что есть у Федосеевых сейчас другой сын Серега. Обязательным во время каждого его приезда стало посещение могилы друга. Похоронен он в Дмитриевском. Есть куда сходить родным и друзьям, чтоб почтить память о Сереже. Жаль только, что чья-то безжалостная рука иногда поднимается и на это святое место. «То краской памятник измажут, — рассказывает Нина Николаевна, — то постреляют в него чем-то». К сожалению, среди нас встречаются еще такие нелюди, не способные сострадать чужому горю. Прости за них, Серега.
 
"Вперед",
22 февраля 2000 г.