Размер шрифта

http://www.krbaki.ru/block/style.css http://www.krbaki.ru/block/style2.css http://www.krbaki.ru/block/style3.css

 

 

Последнее обновление:05.12.2016

О районе. История

 

М.А.Балдин

Краснобаковский район в 30-е годы



Раскулачивали административно-анархическим методом
 
Весна 1927 года для трудолюбивых баковских крестьян была последней в условиях новой экономической политики. С лишением состоятельных крестьян избирательных прав в Советах и кооперативах, а затем и кампания 1928 года по изъятию у них «излишков» хлеба подорвали интерес к сельскому хозяйству не только у крестьян состоятельных, но и у середняков.


Кампания по изъятию хлеба 1928 года фактически повторяла кампанию по реквизиции хлеба в 1918 году для городов и деревенской бедноты. Беднота и теперь получала 25 процентов из отобранного хлеба. Собрание баковского общества проголосовало против сбора хлеба для бедняков, а меры принуждения вызвали открытый бунт жителей села. В организации собрания и бунта обвинили Н.А.Масленникова, служащего Барановской сапожной артели. В протоколе заседания комиссии по чистке районного советского аппарата (декабрь 1929 года) в связи с этим говорилось: «Масленников участвовал в бунте во время отбора хлеба для распределения беднякам... Он агитировал за разоружение тов. Шарова и Гудожникова, которые шли отбирать хлеб для бедняков, а в то время они были ответственными работниками Совета».


Возмущение баковских крестьян имело основание. Они справедливо задавали вопрос: «А сколько же можно кормить тех, кто ленится работать на полученной от Советской власти земле?». В пределах района после революции бедняцким артелям и коммунам передали имущество помещиков Трубецкого, Захарьина, Кочукова и Ставицкого. На протяжении уже 10 лет Краснобаковский уездный и волостной комитеты крестьянской взаимопомощи ежегодно давали той же бедноте финансовую и материальную помощь, на которую можно было обзавестись скотом и отремонтировать избу. И после всего этого в 1923 году для них стали отбирать хлеб у трудолюбивых крестьян.


Ведь жить на подачках было куда легче, чем работать для себя же на земле, которую многие из бедняков отдавали трудолюбивым соседям за то, чтобы получитьза землю нетрудовой корм. Число бедняков при таких условиях не уменьшалось. В то же время и середняков стали превращать в кулаков, число которых возросло. И опять при раскулачивании бедняки получали подачки. Да и в колхозах первые годы при уравнительной оплате лентяи вольготно существовали.


Наступил 1929 год. Перед сплошной коллективизацией по административной январской реформе Краснобаковский уезд разделяется на Варнавинский, Воскресенский, Краснобаковский, Уренский и Тонкинский районы. В свою очередь, в Краснобаковском районе создаются сельсоветы: Баковский, Быструхинский, Желтовский, Зубилихинский, Ивановский, Кирилловский, Козловский, Медведовский, Носовской, Пестихинский, Сомихинский, Усольцевский и Ядровский. До реформы в пределах района было всего 4 волостных Совета: Баковский, Дмитриевский, Медведовский и Моисеихинский.

 

Административно-управленческий аппарат увеличился в три раза, где быстро развивался командно - административный стиль руководства. Ответственным секретарем РК ВКП(б) стал т. Мамонов. Председателем РИКа избирается т. Гордия, его заместителем т. Королев, а секретарем РИКа т. Громов. Район непосредственно входил в Нижегородский округ, а через него и в Нижегородский край.
Перед руководством района стояли трудные хозяйственно-организационные задачи по осуществлению «сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса». По решению ноябрьского 1929 года Пленума ЦК в помощь местным властям в район прибыли три 25-тысячника и уполномоченный ОГПУ.


Ответственность за раскулачивание возлагалась на председателя РИКа, который считался «особым уполномоченным по району». Раскулачивание шло одновременно с организацией колхозов. До июня 1930 года в районе «раскулачивали административно-анархическим методом по распоряжению отдельных работников местной власти» при нарушении инструкции ЦИК и СНК СССР от 1 февраля 1930 года, которая почему-то до района не дошла. (Да и в других районах было также). Вновь создаваемым колхозам оказывалась помощь в виде государственной ссуды из полученных районом в 1929 году 15 тысяч рублей. На 1 апреля 1929 года в районе были 4 небольших колхоза и одна коммуна, в которых числилось 92 хозяйства бедняков и батраков. На 1 октября того же года в колхозах и коммуне были уже 120 хозяйств.


В ноябре-декабре 1929 года в районе, одновременно с коллективизацией и раскулачиванием, прошла чистка советского аппарата. Согласно «Протоколу заседания по чистке советского аппарата от 10 декабря 1929 года» были отстранены от работы 18 человек. Назовем этих товарищей и причины их изгнания с работы:
Л.И.Шашина, работница РИКа, за то, что «у нее роди­ели были крупные буржуи». Е.А. Беляева из больницы за то, «что родители были торговцы, а муж из семьи лесопромышленника». Из Госторга т. Козюков вычищен «как литшенный права голоса». Председатель Баковско-Моисеихинской артели т. Тумаков был обвинен и вычищен «за агитацию против устройства колхоза в деревне Красногор», а А.И.Шапкин из той же артели - «за активное участие в Баковском восстании 1918 года». Из Народного суда т. Сатинов - «за участие в Баковском восстании в 1918 году». Из Краснобаковского сельхозтоварищества т. Казимиров «как лишенный избирательных прав». Из общества Потребителей т. Кононов - «за связь с отцом-лишенцем, а т. Купоросов из того же общества - «как лишенный избирательных прав и ранее занимался торговлей». Товарищ Ильинский (видимо, учитель) «вычищен по 3-й категории с правом использования на этой же работе в другом районе». Из Кооплен т. Полянский «вычищен по 2-й категории с правом лишения поступать на работу в госучреждения в течение одного года». Из Барановской сапожной артели Н.А.Масленников - «за участие в бунте во время отбора хлеба для распределения беднякам». Из Учлеспромхоза вычищены: т.т. Белышев - по 2-й категории, Филиппов, зав. учебной мастерской, - «за развал работы мастерской» и Коноплев - «за присвоение ненормированного товара». Из центроспирта т. Куксин - «за систематическую пьянку». Из аптеки - Виноградову и Кудрявцеву - «ввиду безработицы, как служащих в одном учреждении вместе с мужьями».


В числе первых раскулаченных и выселенных зимой 1929-30 гг. были 23 хозяйства при 102 жителях села Баки. Они вошли в «список кулаков-судовладельцев, проживающих в с. Красные Баки». В списке числились: Закаталов Михаил Васильевич, Рычев Никанор Федорович, Бондырев Иван Васильевич, Македонский Павел Иванович, Ермаков Василий Павлович, Воронин Василий Павловна, Чирков Василий Александрович, Чирков Павел Александрович, Закаталов Константин Петрович, Воронин Александр Андреянович, Рычев Дмитрий Алексеевич, Перцев Василий Егорович, Хрычев Николай Иванович, Воронин Иван Иванович, Воронин Александр Иванович, Рычев Николай Федорович, Соловьев Михаил Иванович, Шапкин Андрей Дмитриевич, Рогов Иван Иванович, Рогов Павел Иванович, Масленников Петр Андреевич, Ермаков Алексей Алексеевич.


Произвол в раскулачивании и коллективизации после ноябрьского Пленума ЦК получил широкий размах не только в нашем Нижегородском крае, но и в целом по стране. Чем больше раскулачивали, арестовывали и выселяли, тем больше вступало крестьян в колхозы. Только за февраль 1930 года по Нижегородскому округу коллективизация возросла с 11 до 35,7 процента, а по Нижегородскому краю она достигла в апреле 1930 года 48,2 процента. По Краснобаковскому району сведений нет.
Произвольное раскулачивание по стране вызвало поток жалоб в центральные органы. Председатель СНК СССР А. И. Рыков 5 марта 1930 года направляет телеграмму (копия которой сохранилась в делах Краснобаковского РИКа): «Всем Председателям СНК Союзных и Автономных республик. Всем Председателям краевых и областных Исполкомов...». В телеграмме говорилось: «Ввиду того, что в НКВД СССР продолжают поступать жалобы на конфискацию имущества кулаков, иностранных подданных, семей военнослужащих, служителей культов...». Телеграмма потребовала в деле раскулачивания строго руководствоваться Постановлением ЦИК  и СНК СССР от 1 февраля 1930 года. А для разбора жалоб создать специальные комиссии  при округах. В это же время Сталин печатает в «Правде» статью «Головокружение от успехов», а затем следует постановление ЦК «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении».


Телеграмма А. И. Рыкова ускорила введение в районах постановления ЦИК и СНК от 1 февраля. Уже 8 марта того же года Краснобаковский РИК получает из Нижегородского окружного Исполкома под грифом «совершенно секретно» «Инструкцию о проведении работы по выселению кулацких хозяйств...». В ней говорилось, что раскулачивать следует только в тех сельсоветах, где коллективизировано 70 процентов крестьянских хозяйств и те хозяйства, которые соответствуют инструкции.


Но сельских Советов с кол­ективизацией 70 процентов в Краснобаковском районе еще не было. Однако председатель РИКа т. Гордин уведомляет уполномоченного ОГПУ, что «в Краснобаковском районе сплошная коллективизация проводится и коллективизировано до 60 процентов в Ядровском сельсовете и до 45 процентов - в Быструхинском, Носовском, Медведовском и Кирилловском сельских Советах. Первичная организация колхозов проходит в Козловском, Усольцевском, Демидовском, Безглядовском, Ивановском и Пестихинском сельских Советах.


20 марта Краснобаковский РИК за подписью председателя и секретаря выдает «Удостоверения» участковым уполномоченным от райисполкома по вопросу раскулачивания в селениях и деревнях сплошной коллективизации. Такие удостоверения для раскулачивания в Ядровском сельсовете получил С.И.Волков. в Баковском сельсовете - И.В.Зарубин, в Сомихинском - Н. В. Кузнецов, в Зубилихинском сельсовете т. Дергунов. Уполномоченные снабжаются и «Памяткой», в которой указывалось, что уполномоченный «уточняет и проверяет списки кулаков через местные парторганизации, фракцию сельсовета и фракцию правления колхоза. В отдельных случаях допускается вынесение списков на узкие собрания бедняцкого и колхозного актива».


24 марта 1930 года Президиум Нижегородского Окрисполкома слушал вопрос «О неправильных действиях низовых Советов по проведению раскулачивания и лишения избирательных прав...». Президиум отметил: «Раскулачивание проводилось в районах, где колхозами не охвачено 70 процентов хозяйств. Под раскулачивание подводили середняков, а иногда и бедняцкие хозяйства, семьи красноармейцев и комполитсостава, служителей религиозных культов. Для немедленного исправления допущенных ошибок предложить РИКам в трехдневный срок составить списки всех раскулаченных хозяйств и исправить ошибки».


3 апреля Краснобаковский РИК представил в Окрисполком «Список семей, лишенных избирательных прав и кулачества, у коих отобрано имущество в порядке раскулачивания по двум сельсоветам района». В списке 11 хозяйств с указанием глав семей, рода занятия их до 1928 года и о наличии имущества: «д. Чернуха - А.Д.Большаков, до Октября лесопромышленник..., д. Кирюхино: Богомолов Сергей Васильевич - торговал хлебом, Корешков Василий Иванович - торговал хлебом, Корешков Иван Иванович - торговал хлебом; д. Березовец: Хмелев Павел Иванович - торговля колесами и скобяным товаром, Хмелев Григорий Иванович - та же торговля; д. Коровиха: Маралов Петр Васильевич - торговля мелким товаром, Маралова Надежда Андреевна — была женой крупного торговца; д. Наумово: Морозов Степан Иванович - торговал лошадьми, Михаил Алексеевич Масленников - торговал хлебом; д. Сомиха: Александр Осипович Казимиров - лесопромышленник». Из имущества у всех было по дому с двором и амбаром, одной лошади, корове и 2-3 овцы.


29 апреля 1930 года новый председатель Краснобаковского РИКа т. Королев (о причине освобождения т. Горди­на сведений нет) сообщает в Нижегородский Окрисполком, что по району «фактически было раскулачено 13 хо­зяйств, из коих 5 хозяйствам имущество возвращено и по 8 хозяйствам выдача иму­щества задерживается впредь до распоряжения Окрисполкома. В Краснобаковском райо­не коллективизированных се­лений свыше 70 процентов имеются 2, а именно: Ляды - и починок Лучин».


В делах Краснобаковского Исполкома сохранился «Про­токол заседания Нижегород­ской окружной комиссии по проверке раскулачивания в Краснобаковском районе от 5 июня 1930 года и выводы по этой проверке». Комиссия не признала кулаками и пред­ложила возвратить продан­ное имущество следующим крестьянам: Егору Евграфовичу Некрасову из д. Якшариха, Григорию Ивановичу Хмелеву из д. Березовец, Ми­хаилу Алексеевичу Масленникову из д. Наумово, Степану Ивановичу Морозову, Павлу Александровичу Потёмину, Александру Ивановичу Веселову, Александру Петровичу Маралову, Владимиру Дмитриевичу Солнышкову.


В выводах по проверке было сказано: «...Раскулачивание проходило административно по распоряжению отдельных работников местной власти... Во всех случаях не было и решений общих собраний, не было утверждено сельсоветом и РИКом. Раскулачивали административно-анархическим методом. РИК никаких мер не принял. Во время раскулачивания при изъятии имущества описей изъятого имущества не составлялось и копий владельцам не оставлялось... В данный момент трудно учесть, куда девалось изъятое у кулаков имущество, кроме домов и скота, которые переданы в колхозы... Раскулачивание в основном задело действительно кулацкие хозяйства, но параллельно с этим задело и хозяйства, не подходящие под раскулачивание: Хмелев М. Г., Маралов А.П., Солнышков В.Д. и др., которые избирательных прав не лишены и каковым имущество пришлось возвратить. Все остальные раскулаченные хозяйства лишены избирательных прав и изолированы органами ОГПУ».


Рождение страха
 
Меры по «реабилитации» раскулаченных весной 1930 года нанесли удар по сплошной коллективизации. В эту «весеннюю оттепель» прошла волна массового выхода крестьян из колхозов как по стране, так  и по Нижегородскому краю. Только с 1 марта по 20 апреля 1930 года в Нижегородском крае коллективизация упала с 48,2 до 13 процентов. По Нижегородскому округу - с 35,7 до 10,7 процента.


В 4-х колхозах Краснобаковского района осталось 545 хозяйств, а в коммуне 6 хозяйств. Коллективизация по району составляла 9,6 процента. Поскольку на каждый колхоз в среднем приходилось свыше 100 хозяйств, то, видимо, колхозы объединяли колхозников ряда деревень. В колхозах числилось 2241 член колхоза, из них бедняков и батраков было 1344, середняков - 691, а рабочих и служащих - 206 человек. В колхозах работало 17 членов и кандидатов партии, два 25-тысячника, в том числе т. Ефимов, который был председателем Сомихинского колхоза «Новый мир». Рабочих лошадей колхозы имели 198, из них 5 в коммуне. Обобществленных коров было 63, из них 9 в коммуне. Часть обобществленных коров и рабочих лошадей перешла в колхозы от раскулаченных. Этот скот содержался в частных дворах.. Специальных скотных дворов еще не было.
XVI съезд партии (июнь 1930 г.) осуждает ставку на самотек в коллективизации. Работа по созданию колхозов возобновлена с новой силой.


Однако после «весенней оттепели» крестьяне в колхозы вступать не хотели. По директиве ЦК Нижегородский крайком партии обязал районные организации усилить «разъяснительную» работу среди крестьян. Важная роль и этой работе отводилась районным газетам, которые создавались в 1930 - 32 годы.


13 сентября 1930 года выходит первый номер Краснобаковской районной газеты «Жизнь деревни». Это был орган Краснобаковского РК ВКП (б) и райисполкома. Газета выходила 6 раз в месяц. Ответственным редактором ее назначается И.Н.Зарубин. Отражающие на своих полосах ход хозяйственного и культурного строительства, номера газеты служат теперь для нас важным источником по изучению истории района в 30-е и последующие годы.


Поскольку коллективизация в жизни района занимала центральное место, то и газета отводила этому вопросу свои первые полосы. Общий заголовок первой полосы первого номера газеты назывался: «Решения XVI партсъезда сделаем достоянием широких пролетарских масс».
Хотя передовая статья этого номера и посвящена введению с осени 1930 года обязательного обучения детей школьного возраста, но здесь же дается материал «О предварительных итогах осенней посевной кампании по Краснобаковскому району». Публикуется материал и о том, как колхозники колхоза им. Демьяна Бедного решили распределить свой урожай.


За 21 сентября газета пуб­ликует постановление бюро Краснобаковского райкома ВКП(б) о состоянии колхозного строительства в районе. Бюро отмечало, что районная парторганизация слабо руководила колхозным строительством и не возглавила колхозного движения с весны 1930 года. За полгода влилось в колхозы всего 21 хозяйство. Бюро призвало «Всю парторганизацию к решительному разоблачению и беспощадной борьбе с распространившимися взглядами... в районе недооценки работы с беднотой и ее организации, недооценки колхозного строительства - ставки на самотек; недооценки контрреволюционной роли кулака и, стало быть, классовой борьбы...».


Для активизации колхозного строительства по директиве сверху на 14 октября 1930 года назначается проведение по Союзу «Дня урожая и коллективизации», а затем «Конференций бедноты и батрачества». На этих собраниях и конференциях уже настоятельно ставятся вопросы о форсировании коллективизации, борьбе с кулачеством, а директива Нижегородского губкома обязывала районы края к весне 1931 года коллективизировать 20 проц., а к концу года -30 процентов крестьянских хозяйств.


Проведение «Дня урожая и коллективизации» в Краснобаковском районе началось 13 октября. Вечером в баковском Народном доме состоялось торжественное заседание РИКа. Были заслушаны доклады: о дне урожая и коллективизации (т. Морозов), отчет об итогах сельскохозяйственного года (т. Смолин), информация Райзо о плане коллективизации на 1930-31 годы. Утром 14 октября здесь открывается сельскохозяйственная выставка от 10 колхозов района и от некоторых хозяйств единоличников. Выставка отражала, что «у единоличников средний урожай по овсу равнялся 7,1 центнера с га посева, а в Зубилихинской группе колхозов «Искра» - 15, в Ядровской сельхозартели - 17, а в Краснобаковской сельхозартели -15 центнеров с га посева.


Следует заметить, что урожай в колхозах превышал вдвое урожай единоличников не потому, что в колхозах лучше обрабатывали землю, а потому, что колхозы отрезали в полях лучшие участки земли, да и урожай здесь был для выставки умышленно завышен.


За прошедшие полгода, с апреля по октябрь 1930 года, число колхозных хозяйств в районе увеличилось всего на 34 хозяйства, с 551 до 585, но число колхозов за это время увеличилось с 5 до 10. Произошло разукрупнение колхозов по селениям. Коммуна, как таковая, видимо, распалась или превратилась в сельхозартель.


В этом же номере газета сообщает и о порядке распределения урожая и доходов в колхозах района: «5 процентов валового урожая и доходов от общественного молочного скота колхоза распределять между членами соразмерно стоимости обобществленного ими в колхозах имущества. Озимые посевы членов колхоза, произведенные ими в единоличном порядке до вступления в колхоз, остаются в распоряжении посевщиков. Колхозы должны оказать помощь в уборке этих посевов».
25 октября в том же Народном доме состоялась районная конференция бедноты и батрачества. Здесь выступил ответственный секретарь райкома т. Мамонов. Он призвал бедняков и батраков включиться в борьбу с кулачеством, за организацию нового прилива в колхозы батраков, бедняков и середняков, за вступление их в ряды партии и выполнение заданий по хлебозаготовкам.


Передовая статья газеты за 31 октября посвящается открытию 2 ноября 1930 года пленума райкома, где будут обсуждаться вопросы партийного и колхозного строительства. В статье подчеркивалось, что «вопросы коллективизации - это стержень нашей работы. Вокруг коллективизации должны увязываться все вопросы, вся жизнь района... За последнее время наметился определенный сдвиг, новый подъем колхозного движения и зачастую волна подъема бьет через голову партячеек, советских и колхозно-кооперативных организаций. Классовый враг - кулак пользуется этим моментом, ведя разлагательскую подрывную рабту».


Если вопрос о коллективизации был стержневым в работе партийно-советских организаций района, то не менее важными и сложными приходилось решать вопросы о реализации займа «Пятилетка в 4 года», хлебозаготовки, финплан, лесозаготовки, начальный всеобуч, ликбез и ряд других. Все они решались в напряженно-взвинченном ритме, под флагом борьбы с классовым врагом, который как будто и действительно везде и повсюду только и занимался вредительством, и с которым нужно было вести беспощадную и постоянную борьбу. Врагов видели не только среди крестьян-кулаков и нежелающих всту­пать в колхозы, но и среди сельской интеллигенции. В борьбе за колхозы снова входят в практику твердые задания, повышенные налоги и гонение на передовую сельскую интеллигенцию. В то же время вступающим в колхозы предоставлялись льготы: их освобождали на два года от сельхозналога и ликвидировали недоимку за прошлые годы.


Угрожающий тон задавался Нижегородским крайкомом партии, который возглавлял А.А.Жданов, а исходил он от сталинского окружения в ЦК партии. Так, «Жизнь деревни» от 21 ноября 1930 года публикует материал с совещания межрайонного партактива в Н.Новгороде. По докладу Жданова там принимается резолюция под заголовком: «Право-левый» блок - агентура кулака, рупор интервента в тылу социализма». На основе этой резолюции газета дает передовицу под заголовком: «Сильнее огонь по правым и левым оппортунистам, двурушникам - дезорганизаторам социалистического наступления». Вторая статья номера о работе 2-й районной конференции ВЛКСМ была озаглавлена: «Вытравим оппортунизм из рядов комсомола». Статья о перевыборах сельских Советов - «Сломим сопротивление кулака», а статья о ликбезе - «Крепче удар по оппортунизму на фронте ликбеза». Итак, в каждом номере по любому вопросу были такие сердитые лозунги-заголовки.


Для поддержания постоянного страха и напряжения в стране Сталин и Ягода в то время фабриковали одно дело за другим о вредителях, чтобы свалить вину за неудачи в деле коллективизации и индустриализации на врагов социализма. Так, в августе 1930 года обвиняют группу бактериологов во главе с профессором Каратыгиным в организации конского падежа. Позднее следует расстрел 48 руководителей пищевой промышленности, в том числе профессора Рязанова. Затем процесс «Трудовой крестьянской партии», жертвой которого стал профессор Чаянов.


30 ноября 1930 года «Жизнь деревни» информирует читателей Краснобаковского района, что в Москве проходит «суд пролетарской диктатуры над вредителями «промпартии» в лице Рамзина, Ларичева и других», а в декабре - о «право-левацком блоке Сырцова-Ломинадзе». И здесь же говорится, что «со всех концов Краснобаковского района поступают суровые решения по поводу вредителей-агентов интервентов».


Руководство района сразу же нашло вредителей и на промышленных предприятиях своего района. В этом же номере публикуется статья о канифольном заводе ст. Ветлужская. В ней говорилось: «Администрация канифольного завода ст. Ветлужская позорно и намеренно разлагала производство. Ячейка ВКП(б) не возглавила руководство работой... Позорные факты вскрыты, и по ним вынесено твердое решение, директор Речкин снят с работы, и ему объявлен строгий выговор... Зам. директора Мегалинский (сын попа) снят с работы, арестован и дело передано следственным органам... Начальника станции Ветлужская привлечь к судебной ответственности...»


7 декабря та же газета под крупным заголовком «Решительней повести борьбу с оппортунизмом на практике, помогающим классовым врагам-кулакам и вредителям», сообщает: «Вся партия возмущена предательской фракционной работой оппортунистов и право-левацкого блока Сырцова-Ломинадзе... Негодуя на действия... Сырцова-Ломинадзе, мы не можем проходить, не возмущаясь «доморощенными» оппортунистами и примиренцами внутри своей парторганизации. Нужно решительно разоблачать оппортунистов, кулацких агентов перед партийной массой, беспощадно бичуя, выворачивая их оппортунистическое нутро.


Помимо разоблаченных и изгнанных из партии махровых оппортунистов — Парикова, Рябова (Ветлужский канифольный завод) и Савинова (народный суд), Шамин разоблачен как кулацкий агент. Он признал планы заготовок вредительскими и отказался их выполнять. Он считает все крестьянство одинаковым мелкобуржуазным классом. Смирнов Осип (Ветлужский канифольный завод), выступая в партячейке, сказал, что «беднота в колхоз не идет и не пойдет, а если пойдет, так тогда у ней жрать нечего будет, потому что она работать не любит, а ведь в колхозе-то надо работать». Панков, бывший судебный следователь, на одном из пленумов райкома с райпартактивом выступил как явный оппортунист с клеветой на ЦК, обвиняя руководство ЦК и Крайком ВКП (б) и извращении партлинии в колхозном строительстве...» Все шесть человек были исключены из рядов партии. Их дальнейшая судьба неизвестна. Теперь мы можем только восхищаться смелостью этих коммунистов, которые открыто заявляли свой протест против мер насилия и произвола в деле коллективизации, раскулачивания и хлебозаготовок.


Оппортунистов и вредителей в районе находили повсюду. В этой же газете помещена статья председателя Райколхозсоюза т. Смирнова «К ответу оппортунистов и двурушников». В ней говорится, что в Носовском сельском Совете «член ВКП (б) Ромашкин, посланный в деревню Дерино для дачи твердых заданий по заготовкам кулацкой части, нашел нормы высокими, занялся их пересматривать на собрании бедноты, сократив их до минимума и послал снова на утверждение в сельский Совет».


Здесь же дается материал с совещания партактива Краснобаковского райкома «О левацких перегибах и правом оппортунизме в деле хлебозаготовок». В статье сказано: «В Ивановском, Козловском и Ядровском сельских Советах облагали твердыми заданиями середняков и недовыявлены кулаки. В Усольцевском сельском Совете перегиб другого характера. Там подавляющее большинство заготовок было возложено на кулаков, в таком размере, что они не могут их выполнить».


Произвольное повышенное обложение всеми видами заготовок вело к невыполнению заданий. Такое же положение было и с денежными платежами. Однако Райзо, Райколхозсоюз и финотдел принуждали крестьян и тем самым добивались вступления и в колхозы, где предоставлялись льготы. Не выполняли платежи не только единоличники, но и многие колхозы даже при сдаче фуражного и семенного зерна. Так, за 6 февраля. 1931 года «Жизнь деревни» помещает статью: «Ядровский сельсовет укрепляет кулака. Колхоз не выполняет обязательства по за­отовкам». Здесь говорилось, что выполнение твердых заданий кулацко - зажиточной части деревни было из рук вон плохим. Есть такие хозяйства, которые не сдали ни одного килограмма. Руководитель Ядровского колхоза Купоросов обвинялся в защите кулаков, а его колхоз не выполняет план по заготовкам. «Прокуратурой района были приняты меры: на 10 человек составлены акты, на 5 человек наложен штраф от 270 до 500 рублей, а злостных неплательщиков Макотина, Логина, Почкина и двух Кудряшовых отдали под суд. Проведен ряд обысков. У кулака Бутурина обнаружены большие запасы хлеба».


В последующих номерах газета информирует о катастрофическом положении с льнозаготовками, что позволило направить в сельские Советы уполномоченных для усиления темпов заготовок. За первый квартал по финансовым платежам: сельхозналог, страховка, самообложение, единовременный сбор и займ «Пятилетка в 4 года» план выполнен на 15 процентов. В Желтовском сельсовете финплан выполнен всего на 4,5 процента, за что председателя Совета Президиум РИКа отдает под суд. Даны строгие выговоры председателям Зубилихинского, Пестихинского, Ядровского и Козловского сельских Советов.


Отдельные руководители сельсоветов и колхозов работать в таких условиях не могли. Отчаявшись, они уходили в пьянку. Так произошло с 25-тысячником, председателем Сомихинского колхоза «Новый мир» т. Ефимовым. В опубликованном материале за 21 марта 1931 года об этом говорилось, что «Ефимов не хотел работать, проявив тем самым правый оппортунизм в худшем его виде, - доведя колхоз до катастрофического состояния.., Ефимов своевольничал, разлагал колхоз, пьянствовал». Он был снят с работы и исключен из партии.


Итак, в результате давления на передовую сельскую интеллигенцию, руководителей сельских Советов и колхозов, а также непосильные налоги, твердые задания по заготовкам и финансовым платежам на единоличников и льготы для вступающих в колхозы позволили в течение лета, осени и зимы 1930 года вовлечь в колхозы часть крестьян. Итоги коллективизации за 1930 год подводит газета за 15 и 21 декабря: «Несмотря на подрывную работу кулаков, в Краснобаковском районе колхозы растут, и на 1 декабря 1930 года имеется 19 колхозов с охватом 907 хозяйств, что составляет 15,4 процента общего количества. Организованы вновь колхозы: в Кирилловском сельском Совете 40 хозяйств, в Усольцевском сельском Совете 11 хозяйств, Ядровском - 10 хозяйств, в Носовском 3 колхоза - 36 хозяйств...» К 20 декабря в колхозах числилось 974 хозяйства - 16,6 процента. Но по новому указанию крайколхозсоюза необходимо было к 1 января 1931 года коллективизировать до 25 процентов хозяйств, тогда как раньше, по заданию крайкома, следовало коллективизировать 20 процентов к весне 1931 года.


«Выселить из пределов Красных Баков»

Наступил 1931 год. Он принес в среду баковских крестьян еще больше горя и слез. Началось новое массовое раскулачивание, а с ним и разрушение уже подорванного сельского хозяйства района. В число кулаков теперь включали и авторитетных трудолюбивых середняков.


В этом году в районе обновляется советское и партийное руководство. Второй Краснобаковский районный съезд Советов в начале февраля 1931 года председателем РИКа избрал Григория Кандратьевнча Маслова, члена партии с 1917 года. Съезд направляет приветственные телеграммы председателю Совнаркома Молотову и краевому комитету ВКП (б). В телеграмме  говорилось: «...в районе коллективизировано 20,5 процента крестьянских хозяйств, всеобучем охвачено 98 процентов, кустарная промышленность полностью кооперирована».


В феврале же по району проходят перевыборы бюро партячеек, а в начале апреля, открылась IV районная партконференция. Ответственным секретарем райкома избирается т. Царев. С 14-го номера (март 1931 г.) газета «Жизнь деревни» стала называться «Социалистическая стройка».
С весны этого года району предложено в хозяйственном развитии взять молочно-льноводчвское направление. «Соцстройка» за 21 марта в статье «В борьбе за специализацию Краснобаковского района» писала: «Надо изменить понятие «потребляющий» район и вместо этого ввести в сознание всех понятие «молочно - льняной район». За 11 мая в газете дается материал «О порядке применения льгот по хлебу контрактантам льноводства». Здесь было сказано, что колхозы и единоличники, отсеявшие льном не менее 13 процентов общей площади яровых при условии обязательной сдачи продукции льна по контрактационному договору, освобождаются от обычных норм сдачи хлеба урожая 1931 года.


Статья «О заготовках молока и масла» появилась еще за 16 февраля. В ней говорилось, что в целях рабочего снабжения маслом Краснобаковский район приступает в ближайшее время к молоко-маслозаготовкам через аппарат райпо. Годовой план заготовок утвержден президиумом РИКа в 2229 центнеров молока, или 91 центнер масла, в том числе по общественному сектору 100 центнеров молока. Устанавливаются ориентировочные контрольные цифры: на 1 корову единоличника - 0,7 центнера, на вторую корову - 2 центнера. На корову колхозника 0,5 центнера. С кулацко-зажиточных коровных хозяйств - 3 центнера на корову.


Но положение с животноводством в районе было уже неудовлетворительным, о чем сообщалось в газете за 21 мая 1931 года.


«На 5714 хозяйств у нас в районе учтено  в наличии 3289 лошадей, 5314 коров, 577 штук молодняка, 692 свиньи, 7189 овец. В среднем одна лошадь обеспечивает 2 хозяйства. Коров вместе с молодняком - по одной на двор, одна свинья - на целых 8 хозяйств, чуть больше 1 овцы на двор». В дальнейшем поголовье скота продолжало резко сокращаться. Особенно плохо обстояли дела с развитием общественного стада. Газета за 21 ноября 1931 года отмечала, что по данным на 15 ноября этого года по объединенному с Варнавином району план организации товарных ферм был не выполнен. Имелось всего 4 МТФ и 2 СТФ. Еще хуже было с комплектованием поголовья: вместо 1040 голов по плану крупного рогатого скота имелось всего 360 голов. Вместо 150 голов свиней имелось 85, вместо 300 телят - 70. Не справились и со строительством скотных дворов и свинарников. Большинство товарных ферм и колхозов даже грубыми кормами полностью не обеспечены.
26 декабря та же газета писала о «Прорыве на фронте животноводства  в колхозах Краснобаковского района». Здесь было сказано, что всех дойных коров колхозного товарного стада было 141, удои которых не превышали 9,5 - 10 центнеров. Фермы сдают молока лишь 10 процентов от годового уровня, вместо 70 процентов. На всех коров молколхозцентр отпустил комбикормов за год всего по 14 кг на корову. О Шеманихинской МТФ сообщалось, что она является «морилкой для скота».
Данные о сокращении поголовья коров по объединенному району приводит газета за 15 декабря 1932 года: «Если в 1929 году было коров 11540 голов, то в 1930 году стало 11032, а в 1931 году - 10656» Таким образом с 1929 по1931 год уменьшилось коров на 874 головы, на 7,6 процента. Согласно отчету райисполкома за период с 1 января 1932 года по 1 ноября 1934 года число коров уменьшилось по району с 10937 до 9969, т. е. на 968 голов. Всего таким образом, с 1929 по 1934 год уменьшилось коров на 1842 головы, на 16 процентов. Лошадей с 1931 по 1934 годы сократилось с 6050 до 5015, на 17 процентов, а овец с 11814 до 8215, на 30 процентов.


Начало раскулачивания в 1931 году было положено закрытым заседанием президиума Краснобаковского райисполкома от 13 марта 1931 года. На заседании присутствовали: Маслов, Исаев, Артемьев (уполномоченный ОГПУ), Наймулин, Работин, Бондырев и от ПЛОГПУ Нижегородского края Шаглин. Слушался вопрос «О выселении кулацкой части деревни и их семей в связи с переходом ряда сельских Советов на сплошную коллективизацию. Постановили: выселить из пределов Краснобаковского района: из Баковского сельского Совета 11 семей, Зубилихинского - 18 семей, Сомихинского - 2 семьи, Ядровского - 1 семью, Кирилловского - 1 семью, Пестихинского - 2 семьи и Быструхинского - 1 семью. Всего 316 семей».


Здесь же слушался вопрос и о выселении кулачества из села Кр. Баки, где было коллективизировано,160 хо­зяйств, 62,2 процента. В постановлении записано: «Выселить оставшиеся семьи из пределов Кр. Баков. Председатель - Маслов, секретарь - Бондырев».


Эти начавшиеся грозные аресты и выселение семей оказали влияние на рост коллективизации. На 1-е апреля 1931 года в колхозах было около 23 процентов хозяйств, на 1-е мая уже 32 процента, а на 25 мая - 34,5 процента. Однако при подготовке к весенне - посевной кампании в районе встретились трудности с семенным материалом. Осенне-зимняя кампания 1930 года по хлебозаготовкам подобрала и семенной матери­ал. Новый председатель райисполкома т. Маслов вынужден был издать грозный приказ № 1 от 19 апреля 1931 года. В нем говорилось: «Недостаток посевных семян к предстоящему весеннему севу угрожает выполнению плана расширения посевных площадей и проведению молочно-льноводческой специализации района... Приказываю: в декадный срок добиться ссыпки семян намеченного планом страхфонда. Уполномоченным и сельским Советам в 24 часа довести до сведения о ссыпке страхфондов по линии кулацких хозяйств и принятия принудительного воздействия к уклоняющимся от принятых самообязательств. Уполномоченный по посевной кампании пред. райисполкома Маслов».


В это же время населению района и страны преподносится новый налог в виде выпущенного «Займа 3-го решающего года пятилетки» как «по требованию широчайших масс трудящихся». Публикуя это сообщение, газета от 15 июня призывает «дать взаймы государству не менее 21 трудодня».
10-12 июля 1931 года проходил пленум райкома по итогам весенне-посевной кампании и коллективизации. По итогам сева было отмечено, что посевные площади по району увеличены на 27,8 процента и на 300 процентов по колхозному сектору. По льну посевы по району увеличены на 73 процента, а по колхозам на 546 процентов. Пленум принимает установку: коллективизировать к концу 1931 года не менее 50 процентов бедняцко-середняцких хозяйств и повести беспощадное наступление на кулацкие элементы с ликвидацией кулачества как класса. Пленум обратил внимание на отставание животноводства, удельный вес его валовой продукции снизился на 7 процентов.
Сразу же после пленума райкома 16 июля 1931 года, состоялось закрытое заседание Президиума Краснобаковского РИКа. На заседании присутствовали: Маслов, Бондырев, Смолин, Артемьев (от ОГПУ), Исаев, Федорещенко и Царев. «Слушали: утверждение лиц, глав семей, выселенных органами ОГПУ и членов их семей, подлежащих выселению. Постановили: нижеследующих глав семей, взятых органами ОГПУ, а также и их членов семей выселить из данного района...».


Таким образом, было ликвидировано в районе 58 лучших хлеборобных семей.
На зтом же заседании разбиралось заявление гражданок д. Кириллово Кудрешевых: Татьяны - 15 лет и Олимпиады - 18 лет о прекращении всякой связи с родителями - кулаками Кудрешевыми. В постановлении записано: «Кудрешевых Татьяну и Олимпиаду восстановить во всех правах с предоставлением им права снятия урожая на двух человек и выделения необходимого имущества. Предложить сельсовету поселить их в одном из домов в д. Кириллово, но только не в отцовском». Хотелось бы знать судьбу этих девочек и кто им насоветовал отречься от родителей? Ведь заявление об этом от имени девочек было написано другим лицом, а они только подписались малограмотным почерком под этим заявлением. При том заявление было написано в редакцию газеты «Социалистическая стройка».


Жалобы па неправильное раскулачивание разбирались заседаниями «тройки». Иногда на таких заседаниях присутствовали представители крайкома и краевого ОГПУ. В архиве сохранился протокол о таком заседании от 4 августа 1931 года. Па этом заседании присутствовали: ответственный секретарь РК ВКП(б) т. Царев, председатель РИКа Маслов; уполномоченный ОГПУ Артемьев, от крайкома ВКП(б) Мамаев и от ПЛОГПУ Шер и Розанов. Разбирался вопрос о правильности выселения кулаков д. Теплухино Краснобаковского сельского Совета: Лисина-Овчинникова Степана Ивановича, Овчинникова Василия Степановича и Колесова Григория Андреевича. Тройка постановила: «Подтвердить решение тройки от 3.08.31 года о выселении названных лиц как вторично подтвержденных общим собранием единоличников и колхозников...».
Кроме названных выше 36, 58 и других несохранившихся в списках лиц, высланных органами ОГПУ из района, в архиве сохранились списки кулацких хозяйств по 11 сельсоветам, где числятся еще 92 раскулаченных в том же 1931 году хозяйства.


Итак, только по сохранившимся в Балахнинском архиве спискам за 1930 и 1931 годы по Краснобаковскому району было раскулачено, ликвидировано и исключено из производства сельхозпро­дуктов 209 хозяйств с населением свыше 1000 человек. Эти трудолюбивые люди были изгнаны из района и поставлены в нечеловеческие условия и принудительного труда в сибирской тайге и других районах страны. А за что их так наказали и во имя чего? Во имя коллективизации, которая привела в упадок сельское хозяйство.


Да, массовое раскулачивание середняков позволило к концу 1931 года вовлечь в колхозы района 51 процент крестьянских хозяйств. Но ведь производство хлеба, мяса и молока резко сократилось и продолжало сокращаться до 1936 года. Все это сокращение отражалось на желудке крестьян. Государственные поставки с этим не считались.


5 августа 1931 года «Социалистическая стройка» извещала население района о том, что по решению крайкома и крайисполкома в соответствии с постановлением ВЦИК от 25 июля 1931 года 10 районов края упразднялись... Варнавинский район вливался в Краснобаковский. Общая площадь укрупненного района  составила 428500 гектаров с населением более  60 тысяч человек при 28 селских Советах.
Начиная с августа 1931 года, как и в предыдущие годы, партийные и советские органы, теперь уже укрупненного района, занимались вопросами заготовки сельхозпродуктов по выполнению плана госпоставок. Вопросы эти решались не без трудностей, хотя урожай раскулаченных хозяйств шел полностью на выполнение плана. На 1 января 1932 года план по хлебу был выполнен на 75 процентов, по льну - на 64 процента, по льносемени - на 82 процента, по овсу - на 35. Решением бюро райкома с 1 по 10 января объявлялся «декадник штурма» ликвидации прорыва по сельхоззаготовкам.


Объявляя «декадник штурма» с применением насилия над производителями хлеба и над руководителями колхозов, интересовал ли членов бюро и исполкома райсовета вопрос о том, а что остается в закромах единоличника для существования и что получит колхозник за свой тяжелый труд? Об оплате труда колхозников районная галета писала мало и без конкретных данных по итогам сельскохозяйственного года. Так сообщалось, видимо, потому, что сказать положительного об этом было нечего, а давать реальную картину было просто запрещено.


Например, в своем первом номере за 1930 год газета опубликовала статью «Как колхозники колхоза «Демьяна Бедного» решили распределить урожай». По подсчетам бухгалтерии, после вычета из валового дохода всех расходов и отчислений, падало в среднем на хозяйство по 586 рублей. Но о реализации этого решения сведений нет. Нет сведений в газете по оплате труда по итогам  года и за 1931 и 1932 годы. Правда, в «День урожая и коллективизации» газета публикует статью о порядке распределения урожая и доходов в колхозах за 1930 год. Здесь говорилось, что доходы распределяются по количеству и качеству труда и что «5 процентов валового урожая и доходов от общественного молочного стада колхоза распределять между членами соразмерно стоимости обобществленного ими в колхозах имущества».


За 5 августа 1931 года газета публикует статью «Основные моменты распределения доходов в колхозах». В ней говорилось о необходимости заносить в трудовые книжки все выработанные трудодни. Отмечается в статье и то, что к учету доходов в колхозах до сих нор отношение было легкомысленное. За 30 сентября того же года в передовой статье «Правильно распределить доходы в колхозах» газета писала: «...При выдаче авансов колхозы становятся на путь уравнительного распределения доходов... Вводят пайковые нормы выдачи. Авансы выдаются не по выработанным трудодням.., а устанавливается месячная пайковая выдача... Не позднее 1 ноября определить размер распределяемых среди колхозников доходов».


Вновь чрезвычайные меры
 
12 января 1932 года открывается V Краснобаковская районная партконференция. Ответственным секретарем райкома избирается т. Федорещенко. Происходит смена и редактора газеты «Социалистическая стройка». Им стал т. Дергунов. Первые месяцы нового года продолжался «штурм» хлебозаготовок, лесозаготовок, а затем сплава леса.


На 10 февраля план хлебозаготовок колхозами был выполнен на 118 процентов, единоличниками на 76 процентов, а по кулацким хозяйствам на 80 процентов, сообщала газета за 21 февраля. В этом же номере печатается постановление Колхозцентра СССР и РСФСР о колхозных бригадах, сдельной оплате труда, оценке работы в трудоднях и строгом учете труда.
За 16 и 26 мая 1932 года газета печатает постановления СНК и ЦК ВКП(б) о плане хлебозаготовок из урожая 1932 года и развитии колхозной торговли хлебом, а так же о плане скотозаготовок и мясной торговле. В постановлениях говорилось об уменьшении плана хлебозаготовок по СССР из урожая 1932 года в сравнении с планом 1931 года на 264 миллиона пудов. По Нижегородскому краю план дан 29 млн. пудов вместо 33 млн. пудов, а по скотозаготовкам 40 тыс. тонн вместо 45 тыс. тонн. (Сведений по району нет).


Поскольку хозяйство единоличников было подорвано, опасаясь за хлебозаготовки, Нижегородский крайком ВКП(б) уже в июне издает постановление о подготовке к хлебозаготовительной кампании урожая 1932 года. В нем говорилось, что «для организации хлебозаготовок в единоличном секторе поручить РК к 1 июля выделить низовых организоторов хлебзаготовок на каждые 10 дворов (десятидворников), руководство которыми возложить на персонально выделенных для этого членов президиума сельских Советов». Как «десятидворники» ни запугивали крестьян, вывезти хлеб до последнего зерна они не могли. 30 ноября 1932 года президиум Краснобаковского РИКа издает постановление «Об ограниченном помоле зерна в районе».


Тем хозяйствам, которые «не выполнили обязательств, размол зерна на мельницах был разрешен не более 10 килограммов на едока в месяц. Без справок сельского Совета зерно не мололи. Как видим, районные власти принимали все возможные меры, чтобы забрать хлеб у крестьян. За невыполнение плана они несли наказание. На протяжении всего 1932 года в районе вопрос о росте коллективизации не стоял. На эту тему и газета не дала ни одной статьи. Дело было не только в том, что план по коллективизации был выполнен к 10 января 1932 года на 52 процента, а в том, что в районе еще с осени 1931 года началось движение колхозников за выход из колхозов. Для этого были у них все основания. Борьба председателей сельских Советов и колхозов за выполнение и перевыполнение планов по заготовкам хлеба и других продуктов приводила к тому, что за труд колхозники получали только уравнительный аванс. Они тяжело переживали и потерю чувства хозяина над своей землей, лошадью, инвентарем, личной свободой. Кроме того, руководители колхозов, бригадиры нередко злоупотребляли властью. При том многие из них, будучи из бедняков, не внушали доверия, поскольку раньше они не могли вести по - настоящему свое личное хозяйство. Чашу терпения переполнило принудительное обобществление личного скота колхозников.


Пример нового массового выхода крестьян из колхозов района показали колхозники деревни Красногор. Сведения об этом дала газета «Социалистическая стройка» за 10 августа 1931 года под заголовком «Учесть уроки Красногорского колхоза». Здесь было сказано, что в числе первых вышел из колхоза крестьянин С. Веселов, а с 25 апреля по 10 августа из этого колхоза вышли 13 хозяйств. Райком и райисполком принимают меры по разъяснению постановления Колхозцентра. В Красногоре проводится «выездное заседание президиума РИКа», где крестьянам рассказывалось о создании колхозных бригад, сдельной оплате труда по выработанным трудодням, о трудовой дисциплине колхозного руководства, ликвидации обезлички в пользование рабочим скотом и др. Весь этот материал газета специально публикует для крестьян района.


Но избежать выхода крестьян из колхозов в районе не удалось. Если на 10 января 1932 года в районе, как мы уже писали, было коллективизировано 52 процента хозяйств, то IV объединенный пленум РК и РКИ отметил, что на 20 сентября того же года в колхозах объединено 4969 хозяйств, 47 процентов. Таким образом, из колхозов вышло 5 процентов хозяйств. В конце года 128 колхозов района имели 5437 хозяйств, 50,3 процента, а на конец 1933 года в 113 колхозах числилось 5412 хозяйства, 50,6 процента. Как видим, за весь 1933 год в колхозы вошло всего 35 хозяйств. При том в течение 1932 и 1933 годов проходил выход крестьян из колхозов и возвращение обратно. Только с установлением твердых норм погектарного обложения колхозов и единоличников поставками хлеба и ряд льготных мер для колхозников позволили за 1934 год объединить в 138 колхозах района 7640 хозяйств, что составило 69,6 процента.


Массовый выход крестьян из колхозов и провал с заготовками хлеба и других продуктов урожая 1932 года привели к введению чрезвычайных мер. Согласно постановлению крайкома партии от 13 декабря 1932 года «О политическом положении в Спасском и Ардатовском районах и выполнении хозяйственно - политической кампании» в районах края началась кампания «беспощадной расправы с агентами кулачества, скрывающимися под маской советских и партийных работников». Удары посыпались на руководителей сельских Советов и колхозов, а также и районов.


Согласно информации «Социалистической стройки» за 30 декабря 1932 года в Краснобаковском районе первый удар был нанесен руководству Сомихинского колхоза «Новый мир».
Здесь сообщалось, что в колхозе сложилась «теплая компания» во главе с председателем колхоза, членом ВКП(б) тов. Русовым и его помощником А.П.Смирновым. В компанию входили Н.А.Соловьев, Я.С.Савинов, Степан Колесов и счетовод Федор Захаров. Все они обвинялись «в руководстве кулацко-зажиточной верхушкой, разлагательной политике и попытке развалить колхоз». Подобные разгромы руководства колхозов и сельских Советов в районе проходили на протяжении всего 1933 и 1934 годов.


По решению ЦК ВКП(б) в эти годы проходила чистка рядов партии. Из Горьковской краевой парторганизации на 15 июня 1934 года было исключено 15,6 тыс. человек из прошедших чистку 89.5 тысячи коммунистов, т.е. 19 процентов. Сообщалось, что на партийных собраниях по чистке присутствовало более 3 миллионов человек, из них беспартийных свыше 2 миллионов.


Две пятилетки: улучшения нет
 
В январе-феврале 1935 года был восстановлен Варнавинский район. Краснобаковский район вошел в свои старые, 1929 года, границы. В этом же году стали отменять карточную систему и вводить свободную торговлю хлебом. В сентябре 1935 года на пленуме Краснобаковского райкома отмечалось, что в районе числился 141 член партии, а в результате чистки за год было исключено из партии 4 человека «за потерю классово-революционной бдительности и благодушие». 1934 и 1935 годы дали значительный рост колхозных хозяйств в районе. Этому способствовали и новый нажим на единоличников, и введение погектарной нормы хлебозаготовок. Единоличники платили до 3-х центнеров с гектара посева, а с колхозов норма уменьшилась вдвое. В результате труд колхозников с урожаев  1933 л 1934 годов стал оплачиваться по трудодням и лучше. В то же время налаживается порядок в колхозах, И они укрепляются в организационном отношении. На 2-м районном съезде колхозников-ударников в начале марта 1935 года секретарь райкома т. Груздев М. А. докладывал, что урожай 1934 года по ржи достиг по району до 12,4 центнера с гектара, а по овсу - 11 центнеров. Коллективизация на январь 1935 года достигла 81,5 процента.


На конец 1935 года колхозы объединяли  уже 89,5 процента хозяйств. За этот год колхозы района получили 12 жаток, 15 косилок, 12 льномялок, 17 льнотеребилок, 38 двухлемешных плугов. Число МТФ достигло 67. Поголовье скота в них увеличилось с 956 до 1930 голов. Было завезено 20 свиней английской породы и 15 быков красногорбатовской породы. Конечно, все эти поступления были мизерными. Примерно на 10 колхозов приходилось по одной жнейке, косилке, льномялке и т.д.
На конец 1937 года в районе было 116 колхозов при 5240 хозяйствах, что составляло 91 процент. Посевная площадь всех колхозов достигает 27520 гектар. Возникшая в 1936 году Краснобаковская МТС к 22 тракторам добавила еще 29 тракторов. Но колхозы без желания использовали трактора на своих полях, поскольку натуроплата за работу МТС была высокой. Районная газета за 6 ноября 1937 года сообщала, что по животноводству район достиг уровня 1928 года.


Таким образом, две прошедшие пятилетки не дали ничего положительного. Но в действительности положение в животноводстве было куда хуже, чем рисует газета. Если, по ее данным, в 1937 году в районе числилось 7119 голов крупного рогатого скота, то к 1929 году такого скота в районе было 8679 голов, т.е. на 1560 голов больше. Рабочих лошадей к 1929 году было 4666 голов, стало (по данным газеты) 2185 голов. Надо полагать, что 51 трактор при малой мощности не мог заменить потерянных лошадей.


За это время коллективизация отлучила наших крестьян от земли и других средств производства. Превратила их в наемных работников, у которых пропал интерес к труду. А сколько изгнали лучших хлеборобов с наших полей? Сколько искалечено человеческих, душ и погублено человеческих жизней этой насильственной коллективизацией? Чем можно измерить все эти потери? Однако и сегодня еще не все осознали до конца размах произвола и размеры нанесенного коллективизацией материального и морального ущерба.


За две первые пятилетки произвола были уничтожены в районе и крестьянские предприятия по переработке продукции сельского хозяйства. В 1932 году сохранялись еще, но почти бездействовали из-за отсутствия у населения зерна 16 водяных и 9 ветряных мельниц, 15 маслобоен. Из них в Баковском сельском Совете была водяная мельница, в Ветлужском - 3 водяные и 2 ветряные мельницы и маслобойка, в Ивановском - водяная и ветряная мельницы, в Кирилловском - 2 водяных мельницы и маслобойка, в Козловском - 2 водяные мельницы и 5 маслобоек, в Носовском - 2 во­дяные мельницы и маслобойка, в Постихинском - 2 водяных мельницы, в Усольцевском - водяная мельница и 2 маслобойки, в Чемашихинском - 6 ветряных мельниц, в Ядровском - водяная мельница и маслобойка. В каждом Совете было по несколько кузниц. Теперь от водяных мельниц, да и от многих селений сохранились только следы и урочища, а от ветряных мельниц и маслобоек, крупорушек и следов не осталось.


Что касается крестьянских кустарных промыслов, то они год от года продолжали угасать и к 1937 году большинство из них прекратили свое существование. Так, в 1928 году в районе работало около 50 кустарных заводов по сухой перегонке древесины, главным образом березы. Первые годы коллективизации, когда их владельцев отправили в Сибирь, заводы бездействовали. Только с организацией промколхозов и химартелей некоторые из них возобновили свою деятельность.
Справочник за 1932 год сообщает, что в районе работало 230 казанов-реторт при 554 рабочих (сезонно). Стоимость выпускаемой продукции оценивалась в 773622 рубля. Из 230 реторт находились: в Барановском промколхозе 8 реторт при 17 рабочих, в Заводском промколхозе - 35 при 105 рабочих, в Ивановской химартели - 34 при 15 рабочих, и Зубовской химартели - 63 при 211 рабочих, в Носовском промколхозе - 49 при 111 рабочих и в Деринском промколхозе - 49 при 95 рабочих. Кроме того, в районе действовало 9 дегтярен, где занято было 12 рабочих, а стоимость их продукции равнялась 5130 руб­ям. В Баковской судостроительной артели работало 104 человека, в гончарной дер. Лучкино было занято 14 рабочих. Кирпичом обеспечивали население района кирпичники Ветлужского и Быструхинского Советов. В Баках работали артели: швейная при 55 рабочих, сапожная при 55 рабочих и овчинная при 6 рабочих.


Возникший в 1930 году Краснобаковский леспромхоз заменил кооперативный способ заготовки и вывозки древесины. Плановое задание леспромхозу по заготовке и вывозке древесины на сезон 1931-32 года было установлено около 150 тыс. кубометров. Об условиях труда и быта .лесозаготовителей сообщалось, что преобладал еще ручной труд, а в грязных лесных бараках было много клопов и блох. Принудительное направление рабочей силы из колхозов и от единоличников на заготовку и вывозку леса всегда вызывало сопротивление населения, вело к низкой производительности труда и невыполнению плановых, заданий. И здесь власти искали вредителей, оппортунистов и были призывы к «штурму лесозаготовок».


Например, в конце декабря 1930 года план но леспромхозу по заготовке выполнен был на 16 процентов, а по вывозке - на 0,5 процента. Однако и на 15 марта 1931 года перелома с заготовкой и вывозкой леса  еще не было, хотя в навигацию этого года в бассейне Ветлуги намечалось к сплаву по Севвостлесу и Бакопытлесхозу до 1,5 миллиона кубометров. Но ведь в 1928 году лесные кооперативы всех Поветлужских лесосоюзов заготовляли и сплавляли свыше 2 млн кубометров леса.
Не получила должного развития за это десятилетие и государственная промышленность района. В 1928 году в районе работали: Краснобаковский формалиновый, Ветлужский канифольный, Ветлужский смолокуренный и вновь пущенный Шеманихинский лесохимический заводы. На всех этих предприятиях (без Шеманихинского лесохимзавода) было занято 205 рабочих и производилось продукции на 2 млн 600 тыс. рублей. За годы первой пятилетки основаны три двухрамных лесопильных и шпалорезных завода: Ветлужский, Краснобаковский и Шеманихинский. Ветлужский канифольный завод был закрыт, но продолжали работать Краснобаковский формалиновый, Ветлужский смолокуренный и Шеманихинский лесохимический заводы. В Баках работала электростанция. На всех предприятиях было занято 202 человека, а производимая продукция оценивалась в 2 млн 348 тыс. рублей. По сравнению с 1928 годом, как видно, и число рабочих, и стоимость продукции за пятилетку не увеличились.


В декабре 1931 года началось строительство при станции Ветлужская  завода «Ударник» по изготовлению щиткового домостроения. На его строительстве работали 116 человек. Планировалось пустить завод к 1 октября 1932 года. Руководство района и местная газета уделяли стройке большое внимание. Например, 5 августа 1932 года газета сообщала об ударной бригаде т. Орехова по строительству эстакады и о комсомольской ударной бригаде по ремонту машин. Но уже 15 августа в статье «Что нашла сталинская эстафета по лесозаводу «Ударник» было сказано, что в строительстве завода наблюдается полная безответственность, а администрация еще не научилась руководить по-новому. В этом самотеке виновато не только заводоуправление, но и Крайжилсоюз, который безответственно ведет стройку. К этому времени не было единых смет по затратам па отдельные объекты. Снабжение по карточкам проходило из рук вон плохо, ларька с предметами первой необходимости рабочим нет. Общежития не отвечают жилищным требованиям, во время дождей помещения заливает водой. Саннадзора над производством нет. Переход  на хозрасчет не оформлен. Назывался целый ряд других недостатков.


За 20 сентября того же года газета дает новый материал: «Завод «Ударник» бьет тревогу». Здесь говорится, что «строительство щиткового завода «Ударник» по выработке стандартных деталей для жилых домов Большого Нижнего Новгорода находится под угрозой срыва». Крайжилсоюз в третий раз изменяет срок пуска завода. Его пуск назначается уже на 10 октября 1932 года. Но руководство Крайжилсоюза, которое названо оппортунистическим, все еще не дает чертежей для установки главной трансмиссии, котлованов под установку машин и котлов, для перекрытий котельной и машинного отделения. Не получены единая лесопильная рама, дымовые трубы и арматура для котла. Не известно, когда будут циркулярные и маятниковые пилы, фуганочный стан и другое оборудование. Автор статьи М. Забайкальский обращался в Рай КК и РКП и краевой прокуратуре посмотреть, что творит Крайжилсоюз.


Чтобы показать рост промышленного производства в районе, «Социалистическая стройка» к 20-й годовщине Октября сравнивает данный -1937 год с 1914 годом. По этим данным, в район  в 1914 году якобы было 14 предприятий при 490 рабочих, которые производили продукции на 850 рублей, тогда как в 1937 году 42 предприятия при 2875 рабочих производили продукции на 17542000 рублей. Ясно, что это сравнение сделано для простаков, хотя бы потому, что золотой рубль 1914 года не равнялся бумажному 1937 года. Да и не все предприятия, особенно лесные и кустарные 1914 года были включены. Лучше бы сравнить с 1927 годом, уровень которого примерно равнялся 1937 году.
 
Печатается по тексту:
М.Балдин. Краснобаковский район в 30-е годы.
Краснобаковская районная газета "Вперёд", 1989 г.