Размер шрифта

http://www.krbaki.ru/block/style.css http://www.krbaki.ru/block/style2.css http://www.krbaki.ru/block/style3.css

 

 

Последнее обновление:05.12.2016

О районе. История


Вашему вниманию представлены некоторые материалы, рассказывающие о детском интернате Исполнительного комитета Коммунистического интернационала (ИККИ), созданном в годы Великой Отечественной войны на базе дома отдыха "Лесной курорт" Краснобаковского района.
 
Содержание 
 
В.Ф.Шелике. По дорогам войны и мира
П.М.Евстропов. Всех сберегли, никого не обидели
К.А.Вихарева. Дети коминтерна в Краснобаковской школе
В.Катютина. Коминтерн краеведа Евстропова

 
 

Вальтраут Шелике,
доцент Киргизского
государственного университета
По дорогам войны и мира
 
Дороги войны... По ним шли не только солдаты — дети тоже. Пусть это были дороги в тыл—без бомб, без пуль, даже без капельки крови.


Моя дорога войны начиналась с Казанского вокзала Москвы, моя и еще семисот ребят, детей сотрудников Коминтерна. Нас эвакуировали. Мамы сами привозили ребятишек на вокзал, заводили в вагон, сами сажали на жесткую полку и уходили. Уходили на перрон — глядеть в окно.
Что делалось с детьми! Двух-, трех-, четырехлетние, они не хотели принимать маму за стеклом. Отчаянным криком рвалась наружу тревога: вдруг мама не успеет сесть?
— Ма-ма! — на всех языках мира.


Так начиналась эта дорога войны.
Через тридцать лет снова еду по ней. С того же Казанского вокзала на станцию Ветлужскую, где поезд стоит сейчас несколько минут, а тогда, в сорок первом, долго выгружал шумное многонациональное племя. За окном моросит дождь. По стеклу ползут струйки, текут медленно, собираясь в капли, как слезы той рыжей англичанки, тогда, за окном, что первая не сумела не плакать. Слезы тоже лились по ее лицу ручьями, а ей так не хотелось, чтобы Гарри их видел. Он и не видел — забился в угол верхней полки я дрожал от рыданий. Он, шестилетний, понял, что она так и останется за окном. Война уже хозяйничала в его сердце.


Поезд шел. На каждый вагон — по одной взрослой женщине и по два подростка ей в помощь. И на каждой полке — ребенок, иногда два, ясельного и детсадовского возраста. Легче было тем малышам, которых увозили вместе со старшей сестрой или, братом.


— Береги братишек! Береги! Это сейчас твоя главная задача,— крикнула моя мать в уходивший поезд. Она требовала, чтобы я стала взрослой. В четырнадцать лет.


Сейчас один из моих братишек, тридцатичетырехлетний офицер, сидит напротив меня в купе, рядом со своим другом Рудольфом. Путешествие в детство мы предприняли вместе. Столько лет мечтали, а теперь вот, наконец, собрались, облазим весь «Лесной курорт», все закоулки, а дождь пусть льет хоть из ведра.


— Травка, ты помнишь аллею? От пристани до корпусов? А деревья на ней какие — до неба!
Я помню аллею, я хорошо ее помню. По ней мы первый раз шли в интернат, еще ничего не знающие о своем новом доме. По аллее мы ходили потом на работу, в лес—пилить дрова, на речку — дежурить, чтобы не утонули младшие, шли в школу — до переправы. Мы снова шагаем по ней, трое бывших интернатовцев. Я вбираю ее ступнями, ощущаю ладонями, поглощаю глазами. Аллея, моя аллея... Вот здесь, около этих деревьев, шел солдат и увидел девочку Чужую маленькую девочку. Сказал: «Доченька» и поднял на руки, прижал к груди, опустил на землю и пошел дальше своей дорогой. А девочка, счастливая, всем стала рассказывать, что к ней приезжал папа.


А может быть, то место было заколдовано? Ведь здесь же, на этой же аллее, брат, что взрослый молчит сейчас рядом со мной, тогда, тридцать лет назад, взял меня однажды за руку и спросил:
— Травка, можно я буду называть тебя мамой?


И по этой аллее шла моя мать. Реальная, наяву, медленно, устало шла, а я неслась ей навстречу.
Аллея вывела нас к корпусам. Вот в этом, крайнем, наверху была наша комната девчонок-подростков, что стали нянями, заготовителями дров, огородниками, сторожами, портнихами, вожатыми — всем, кем нужно было стать, чтобы кормить, одевать, растить, согревать, воспитывать сотни ребятишек.


Во втором доме была комната, в ней лежал мальчик из Ленинграда. Мы знали, какими становились дети в Ленинграде, и мы хотели ему помочь; дежурить около мальчика, рассказывать сказки. Нам сказали: нельзя. Тогда мы решили не есть конфет, которые по воскресеньям нам иногда клали на стол, — пусть будут ему. Нам сказали: не нужно. Мы хотели на него взглянуть. Нам и этого не разрешили. Но мы все же забрались однажды на подоконник и поняли: лучше бы мы не смотрели. Это можно было видеть в кино — и мы видели, на фотографиях в газете — мы и это видели, но этого, живого, за окном, на постели, ленинградского мальчика видеть было нельзя. А мы видели. Дорога войны продолжалась. Ей еще не было конца.


Теперь «Лесной курорт» — снова дом отдыха Горьковского автозавода. По нашим дорожкам ходили веселые отдыхающие. Мы были для них новой группой, неудачно прибывшей — в дождь. И быть может, им, уже ожидавшим конца заезда, было странно видеть блеск в наших глазах, сияние радости, проступавшее на наших мокрых от дождя лицах. Они не знали, что мы прибыли домой.


Мы были готовы ночевать под кустами, питаться грибами и ягодами — мы помнили их вкус, — лишь бы наглядеться на дремучие леса, найти ромашковую поляну, пойти на обрыв, забрести в ту глушь, что иногда являлась во сне — то ли сон, то ли явь, — все вымерло, одни стволы без листьев, покрытые лишайником, сжатые вросшими кольцами задубелых грибов, мох под ногами, гарь, чернота и тишина, совершенная тишина, какой быть не может, и все-таки она есть в памяти, на самом дне, и уже не знаешь, существует ли этот лес где-то на земле. Но найти eгo все равно надо.


Мы идем к корпусу дирекции. Кругом цветы. Тогда их тоже было великое множество, но сейчас — больше. Скамейка, на которой в ночное дежурство я, городская девочка, впервые увидела падающие звезды. Эстрада с танцплощадкой. Здесь мне впервые вручили письмо — объяснение в любви, подписанное местным начальником почты русоволосым Васей. «Начальник почты» — так он подписался.


В этом корпусе мы, четверо старших ребят — Света, Сергей, Диониза и я, провели не одну ночь, сидя в дежурке нашего разводящего Павла Ивановича Кадушина — начальника интерната. Отсюда выходили в очередной обход по интернату, отчаянно труся, за каждым кустом подозревая укрывшегося диверсанта, но не признаваясь ни напарнику, ни себе в столь стыдных страхах.
Отсюда дорога вела к траншеям, вырытым на случай бомбежки. Мы нашли их. Теперь эти щели войны заросли молоденькими елочками. Ни один мальчик из дома отдыха не станет здесь играть в войну, до того тут уютно и мирно.


Склад — конечный пункт наших ночных дежурств. Как близко до него теперь, и как далеко было ночами сорок первого!


Каждый дом в «Лесном курорте» — наш. Но поймет ли это новый директор?


Мы вошли, представились, спросили, нельзя ли нам переночевать, купив двухдневную курсовку. И вдруг на лице сегодняшнего директора — как на проявленной фотопленке — стало проступать другое лицо, лицо молодого красавца, лицо нашего разводящего. Это был он, Павел Иванович! Он!
В ноябре сорок первого года сдал дом отдыха новому директору, а сам ушел воевать. Был ранен, но вернулся. И теперь опять в «Лесном курорте», как до войны.
Ну разве мы приехали не домой!


Потом в столовой нас поманила женщина.


— Вы интернатские? Да? А меня не помните? Официантку Раю? Нет? Ну да, как вспомнить, вы такие маленькие были. Подвезли вас на лодках к пристани, увидели мы и ахнули: что будем делать? Каждый на своем языке лопочет, мы ему кашу, а он:«Мама!». Выбежим из столовой на улицу, наревемся и снова кормить. А один, постарше, Рудик, говорил по-русски, но тоже есть не хотел. «Меня тошнит!»— кричал. Вы Рудика не знаете?
Кто сказал, что на свете нет телепатии!
— Знаем. Вот он стоит.


Здоровый мужчина, инженер-вертолетчик. Сумели его все-таки накормить, невзирая на его «тошнит!».


Низкий поклон вам, сотрудники «Лесного курорта» 41-го, 42-го, 43-го и 44-го годов. За любовь к детям, за широту сердца, за интернациональный дух. «Лесной курорт» стал домом для детей немецких, венгерских, румынских, финских, австрийских, японских антифашистов, домом для русских, англичан, французов, американцев Всех накормили, всех сберегли, никого не обидели.


Нет прекраснее места на земле, чем «Лесной курорт». Там началась для нас Родина! Обласкана руками Павла Ивановича Кадушина — первого директора, Раисы Петровны Чирковой — молоденькой официантки, сердитого врача Лукьяновой, мудрой воспитательницы Софьи Павловны Русаковой, златокудрой Оксаны — детсадовского кумира. Интернатским ребятам отдал свое сердце Миндин — начальник лагеря. Здесь оно и остановилось. Родина воспитывала. Учила любить работу, не бояться мороза. В лесу пилили бревна, в проруби


стирали белье, из промерзлой земли выкапывали картошку, бросали по два огуречных семечка в лунку, угорали — жаль было выпускать тепло, ухаживали за свиньями. И ходили в школу, за семь километров, по льду, трещавшему под ногами. Баловала. В праздники—сытным обедом, в День урожая — едой до отвала. В юбилейные годовщины — письмами от Георгия Димитрова, нашего шефа.
И мы ее любили, Советскую Родину. Любили и любим сегодня мы, бывшие питомцы «Лесного курорта». Это была и есть Родина детства. Не вторая, а самая что ни на есть наипервейшая.
 
Печатается по тексту:
В.Шелике. По дорогам войны и мира.
«Известия», 17 сентября 1972 г.
 


П.М.Евстропов
Всех сберегли, никого не обидели
О детском интернате ИККИ
 
В Москве накануне второй мировой войны находились семьи многих работников исполкома Коминтерна и зарубежных коммунистов, вынужденных перейти на нелегальную работу, эмигрировать и жить в СССР. Когда гитлеровцы развивали наступление в направлении Москвы, детей нужно было вывезти из столицы в более безопасные районы. Одним из мест их эвакуации был избран Краснобаковский район Горьковской области, дом отдыха «Лесной курорт» ЦК профсоюза автомобильной промышленности. Расположенный в сосновом лесу на берегу Ветлуги, вдали от промышленных центров и военных объектов, он являлся надежным местом укрытия.


Отправка детей из Москвы началась в июле 1941 года. Часть грудных детей вместе с матерями была вывезена автотранспортом. Большая же часть малышей и школьников отправлялась по железной дороге. Вот как об этом вспоминает Вальтраут Шелике, одна из воспитанниц интерната, в статье «По дорогам войны и мира» (Известия, 1972, 17 сент.):
«Мамы сами привозили ребятишек на вокзал, заводили в вагон, сами сажали на жесткую полку и уходили. Уходили на перрон — глядеть в окно. Что делалось с детьми! Двух-трех-четырех-летние, они не хотели принимать маму за стеклом. Отчаянным криком рвалась наружу тревога; вдруг мама не успеет сесть.


— Ма-ма!— на всех языках мира. Так началась эта дорога войны.


Через тридцать лет снова еду по ней. С того же вокзала на станцию Ветлужскую, где поезд стоит сейчас несколько минут, а тогда, в сорок первом, долго выгружал шумное многонациональное племя. За окнами моросит дождь. По стеклу ползут струйки, текут медленно, собираясь в капли, как слезы той рыжей англичанки, тогда за окном, что первая не сумела не плакать. Слезы тоже лились по ее лицу ручьями, а ей так не хотелось, чтобы Гарри их видел. Он и не видел — забился в угол верхней полки и дрожал от рыданий. Он, шестилетний, понял, что она так и останется за окном. Война уже хозяйничала в его сердце.


Поезд шел. На каждый вагон — по одной взрослой женщине и по два подростка ей в помощь. И на каждой полке — ребенок, иногда два, ясельного и детсадовского возраста. Легче было тем малышам, которых увозили вместе со старшей сестрой или братом».


Работники «Лесного курорта» принимали своих новых гостей. Детей выводили за руки по шатким трапам из причаленных к берегу Ветлуги барж. Множество чемоданов и узлов с домашними пожитками складывали прямо на берегу в кучу,— разбирать было некогда. Сначала собрали детей под первую попавшуюся кровлю, потом распределили по корпусам и комнатам, придерживаясь возрастного принципа.


Так началась жизнь интернационального детского дома.


Большинство матерей с грудными детьми остались в «Лесном курорте» нянями, уборщицами, воспитателями, скотницами. Некоторые поступили в интернат на штатные должности, большинство же выполняло различную работу в порядке общественной помощи.


Расскажем подробнее об одной из них — об Элли Шмидт, члене ЦК Компартии Германии. Она родилась в 1908 году, вступила в Коммунистическую партию в 1927 году, прошла большой и сложный жизненный путь. В Берлине посещала марксистскую рабочую школу, затем училась на центральных курсах в партийной школе имени Розы Люксембург, где изучала основы марксизма-ленинизма. В 1932 году Компартия Германии направила Элли Шмидт на три года в Москву в Международную ленинскую школу Коминтерна. Во время обучения она работала на «Трехгорной мануфактуре» в Москве, затем в Чебоксарах, обстоятельно познакомилась с Закавказскими республиками. Всюду она наблюдала, как перестраиваются жизнь и быт советских людей, с каким энтузиазмом они трудятся.


Осенью 1934 года, после окончания Ленинской школы, молодая коммунистка нелегально возвратилась в фашистскую Германию и вела подпольную работу.


В 1935 году коммунисты Германии избрали ее делегатом на VII Всемирный конгресс Коминтерна и поручили рассказать о первом опыте антифашистской нелегальной борьбы в Германии. Через лабиринт городов, снова под нелегальной фамилией (Ирене Гертнер) Шмидт приехала в Москву.
Работа конгресса, доклад на нем Георгия Димитрова произвели на нее большое впечатление. Вновь, на этот раз с делегатами конгресса, Шмидт посещает московские предприятия, выступает на митингах перед советскими рабочими и колхозниками, рассказывая о борьбе  немецких коммунистов. В октябре того же года коммунисты Германии проводят в Москве свою партийную конференцию, на которой Э. Шмидт была делегатом как член ЦК КПГ. Вопрос стоял о практическом осуществлении решений VII конгресса Коминтерна. Вдохновленная встречей с товарищами по борьбе, беседами с В. Пиком, Д. Мануильским, Элли Шмидт снова нелегально возвращается в Германию. Пять лет в труднейших условиях конспирации она ведет антифашистскую работу в Германии, Чехословакии и Франции. По решению партийного руководства в 1940 году немецкая коммунистка из Парижа через Италию, Югославию, Болгарию и Румынию с большим трудом прибывает в Москву с визой советского посольства в Софии. Здесь радиопередачи на немецком языке,  обращения к народу своей страны — в этом состояла теперь ее новая работа.


В 1940 году в СССР Элли выходит замуж за немецкого коммуниста Акерманна. 1 июня 1941 года в Москве у нее родилась дочь Марианна. Начало войны застает семью в Подмосковье. Перед эвакуацией Э. Шмидт имела беседу с Вильгельмом Пиком — вождем немецких коммунистов, будущим первым президентом ГДР. Напутствуя свою землячку и товарища по борьбе, В. Пик поручал заботиться о том, чтобы все коммунистки немецкого коллектива поддерживали тесную связь со всеми другими эвакуированными и крепко дружили бы с советскими товарищами.
В «Лесном курорте» Элли Шмидт жила под псевдонимом Ирене Акерманн (по нелегальной фамилии мужа).


Из воспоминаний Элли Шмидт о жизни в интернате:
«Первая военная зима была жестокой. Было страшно холодно, следовало день и ночь топить печки, чтобы не замерзли дети. Мы, матери, поочередно дежурили ночью, температура была —40°. Я в это время кормила грудью свою маленькую дочку и, кроме того, отдавала лишнее молоко ребенку одной советской гражданки, потому что он не брал в рот ничего другого.


Позже заболела годовалая девочка, мать которой была на фронте. Только материнское молоко могло помочь ей. Я стала давать и ей свое. Маленькая Людмила была спасена. Когда однажды заехала ее мать, она бросилась мне на шею, поцеловала и сказала: «Немецкая коммунистка спасла жизнь моего ребенка. Как я могу отблагодарить ее?» Я была смущена и смогла лишь ответить, что я выполняла само собой разумеющийся долг.


Начальник интерната однажды сообщил нам, что недалеко от нас находятся ленинградские дети, которых вывезли из осажденного Ленинграда на санках по Ладожскому озеру. Многие дети были обморожены. У них не хватало одежды. Мы сразу начали собирать одежду и через несколько дней на санках отправились к ленинградским детям...


Мы были потрясены, когда увидели детей, перенесших мучительные дни голода во время ленинградской блокады. Они никак не могли понять, что здесь есть горячий суп и теплая комната...
Часто мы посещали советских солдат, которые лежали в лазарете. Однажды раненые солдаты пришли к нам. Они играли с детьми, которые уже умели ходить. Солдат с одной ногой взял мальчика немецкой коммунистки и спросил, как его зовут, мальчик ответил: «Фриц!» Солдат поставил мальчика на землю и сказал: «Фриц отнял у меня ногу». Слезы стояли в его глазах. Мы не успели еще ничего сказать, как он притянул мальчика к себе, поцеловал и сказал: «Какой я глупец! Вас, немецких коммунистов, и ваших детей я не могу сравнивать с «Фрицами и Гансами», которые по приказу Гитлера борются против нас».


Осенью 1942 года Э. Шмидт покинула «Лесной курорт». По приглашению В. Пика она стала работать в Москве.


В День Победы Э. Шмидт была на ликующей Красной площади. Затем работала в ГДР на ответственных постах в партийных органах, в Демократическом Союзе немецких женщин.
Несмотря на свой преклонный возраст, Элли Шмидт продолжает активно участвовать в общественно-политической жизни ГДР, много пишет для Института марксизма-ленинизма при ЦК СЕПГ, передавая свой полувековой опыт борьбы в рядах Коммунистической партии.
Ее дочь Марианна Акерманн, самая младшая из обитателей «Лесного курорта» сорок первого и сорок второго годов, окончила Берлинский университет имени Гумбольдта и сейчас работает в столице ГДР.


Подобно Элли Шмидт, также в дружбе с советскими товарищами, жили и работали в «Лесном курорте» другие немецкие коммунистки, активистки антифашистского движения, например Шелике, мать троих детей, воспитывавшихся в «Лесном курорте» в военные годы, ветеран рабочего движения, член Коммунистической партии Германии со дня основания, а в ГДР — редактор издания сочинений В. И. Ленина. Элиза Эртель, Эрна Хенель и ряд других коммунисток, живших в «Лесном курорте»,— все это ныне здравствующие и работающие в ГДР ветераны антифашистской борьбы. Именно о таких, как они, говорилось в статье, помещенной в «Правде» 13 августа 1974 года: «После разгрома фашизма легендарной Советской Армией именно они заложили основы первого немецкого государства рабочих и крестьян».


Как уже говорилось, все прибывшие на Ветлугу дети в первые же часы были размещены по возрастным группам в корпусах дома отдыха. Младшим было по нескольку месяцев, старшим — по 15—16 лет. На 20 июля 1941 года в «Лесной курорт» прибыло 98 грудных детей с матерями и 640 детей более старшего возраста. В первые же дни были организованы ясли, детсад, состоящие из нескольких возрастных групп, полностью укомплектованных штатом работников. Дети пионерского и комсомольского возрастов были включены в единый коллектив.


Детвора прибывала и в последующие недели и месяцы. В с. Дмитриевском, в усадьбе «Захарьино», был открыт филиал интерната, где разместили несколько десятков школьников 5—7-х классов. Всего же Краснобаковский район в первый год войны принял около 1000 детей.
С 1 сентября при «Лесном курорте» была открыта начальная школа. Старшеклассников определили учиться в Красные Баки и на станцию Ветлужская, учеников 5—7-х классов — в Черепанихинскую школу.


Первым директором интерната был директор дома отдыха «Лесной курорт» Леонид Михайлович Крылов, а его заместителем — молодой энергичный автозаводец Павел Иванович Кадушин. Именно на их плечи легло начало организации жизни и быта большого коллектива воспитанников и воспитателей, решение многих сложных хозяйственных и административных вопросов. С 30 августа 1941 года директором стал П. И. Кадушин (Л. М. Крылов переведен в распоряжение заводского комитета ГАЗ).


Наименование интерната первое время несколько раз изменялось. Сначала он назывался «Детский комбинат дома отдыха «Лесной курорт», затем «Детский интернат при доме отдыха «Лесной курорт». В сентябре ЦК профсоюза работников автопромышленности по договору передал в аренду на военное время дом отдыха Управлению делами ИККИ. С этого времени, то есть с 29 сентября 1941 года, до расформирования в 1944-м закрепилось за ним название «Детский интернат ИККИ».
Большое внимание интернату уделяли Краснобаковский райком ВКП(б) и его первый секретарь Николай Васильевич Карамин, райисполком Совета депутатов трудящихся и его председатель Алексей Ильич Смолин, Кр.-Баковский районный отдел НКВД. Вся работа шла под руководством и контролем Горьковского обкома ВКП(б) и облисполкома. Для решения отдельных вопросов приходилось обращаться непосредственно к первому секретарю обкома М. И. Родионову, и он в тяжелейшей обстановке военного времени находил возможность для их разрешения.
Особенно трудными были именно первые месяцы, когда весь советский народ переживал напряженные недели и дни, когда враг приближался к Москве.


Наступление осени и предстоящая зима обещали мало хорошего. Но в интернате были уже закончены все организационные работы. Жизнь пошла по строго определенному распорядку. Завтрак, обед, полдник и ужин — в строго определенные часы для каждой группы детей и взрослых. Всем выдавались талоны в столовую, определенного цвета для каждой возрастной группы. Все дети были под постоянным наблюдением нянь, воспитателей и старших товарищей. Дисциплина была строгая. Учителя младших классов обязаны были принять детей от воспитателей и сдать их дежурному воспитателю после школьных занятий. Все игры, прогулки, выходы в лес, на реку и другие места проводились под наблюдением воспитателей или педагогов. Старшие мальчики и девочки пользовались большей самостоятельностью, но для всех устанавливались определенные правила и ограничения. Было хорошо организовано шефство старших детей над младшими. Малыши закреплялись за старшим шефом для помощи и надзора — немец за русским, русский за французом и т. д.


В октябре начались холода. Надо было топить печи, а их в интернате насчитывалось более ста. Пришлось заготавливать своими силами дрова.


7 ноября 1941 года, в день 24-й го­довщины Великого Октября, был проведен первый субботник по заготовке дров. В лес отправились все, кто мог,— иностранцы и советские граждане, комсомольцы-подростки. По холодку работали с особенным подъемом, энергично и производительно. Одни валили намеченные деревья, главным образом сухостой, другие обрубали сучья, пилили, кололи и укладывали дрова в поленницы. Дров получилось много, и на душе стало как-то легче. Домой возвращались с хорошим настроением, с шутками и песнями.


Вечером узнали по радио о параде войск Красной Армии в Москве, на Красной площади, услышали речь И. В. Сталина. Все это еще больше подняло дух, вселило уверенность в победе над врагом. Спать ложились на этот раз спокойно, с хорошим самочувствием.


В ноябре 1941-го П. И. Кадушин, узнав о гибели своего брата на фронте, добился отправки на фронт политбойцом. Управление делами ИККИ назначило директором интерната Владимира Владимировича Миндина, бывшего директора Кунцевского дома отдыха Коминтерна.
Администрация интерната довела до сведения приказ, по которому вся взрослая часть приехавших объявлялась мобилизованной, что все законы о труддисциплине распространяются в одинаковой степени на всех.


Преподавателями школ, в которых учились дети из интерната, были местные, краснобаковские учителя и частично - специально направленные сюда из Горького.
Вспоминает В. Шелике:


«Софья Павловна Русакова — наш любимый воспитатель старшеклассников, организатор художественной самодеятельности, педагог настоящий, строгий и понимающий...»
Молодыми, начинающими учительницами были направлены в «Лесной курорт» Анна Петровна Чистякова (тогда Денисова) и Ирина Александровна Бахлюстова (тогда Одинцова), которые с 1 сентября 1941 года и до расформирования интерната проработали в начальных классах. Это был нелегкий и ответственный труд, значение его нельзя переоценить, ведь многие из детей еще только овладевали русским языком. Обе учительницы заслужили искреннее уважение и добрые воспоминания у своих питомцев. Они живут сейчас в том же районе — одна в Красных Баках, вторая — на станции Ветлужская.


Заведовала начальной школой тогда Екатерина Васильевна Алявдина—требовательный педагог, прекрасный методист и руководитель. Ее муж Соломон Абрамович Марголис преподавал пение и музыку в интернате, руководил детским хором.


Рабочий день сотрудников был не нормирован. Кроме основных обязанностей, каждый трудился еще и в подсобном хозяйстве. Воспитатели, няни, учителя, работники столовой, канцелярии объединялись по бригадам, и за каждой из них закреплялся участок на огороде или в поле, как говорили тог­да, были среди них «капустники», «огуречники», «томатники», «морковники», «картофелеводы» и т. д. В необходимых случаях выручала взаимопомощь. Интернат руками воспитанников (и детсадовские дети тоже пололи грядки) обеспечивал продуктами 700 детей и даже кое-что сдавал государству.
Общий недостаток в стране хлеба, масла, мяса, яиц, молока, круп, сахара, строжайшее и вполне обоснованное их нормирование, не всегда своевременный подвоз — все это компенсировалось в интернате уже с осени 1942 года своими овощами и другими продуктами подсобного хозяйства, а также заготовкой даров леса — грибов, шиповника, брусники, черники, клюквы. Все заготовленное консервировалось для длительного зимнего хранения.


Интернат располагал солидной животноводческой фермой, где были лошади, так необходимые в хозяйстве, а также коровы, свиньи, овцы, куры. Но, конечно, несмотря на это, продукты приходилось строго экономить. Отходы столовой полностью использовались в подсобном хозяйстве. Повара, все работники столовой и кухни трудились, не считаясь с нормой рабочего времени, стремились приготовить разнообразные и вкусные блюда, накормить каждого малыша и взрослого в этом многонациональном коллективе.


«Всех накормили, всех сберегли, никого не обидели,— говорила В. Шелике.— Всем им — педагогам, поварам и врачам, няням и администраторам, прачкам и уборщицам — поклон и благодарность шлют из разных стран мира те, кого они во время страшной войны кормили, обогревали, обихаживали, учили человеческой мудрости и дружбе».


Детей учили любить работу, не бояться мороза. Как вспоминает В. Шелике, «в лесу пилили бревна, в проруби полоскали белье, из промерзлой земли выкапывали картошку, бросали по два огуречных семечка в лунку, угорали — жаль было выпускать тепло, ухаживали за свиньями. И ходили в школу за семь километров по льду, трещавшему под ногами. Баловали. В праздник — сытным обедом, в день урожая — едой до отвала. В юбилейные годовщины—письмами от Георгия Димитрова, нашего шефа».


Конечно, война не могла полностью отнять у ребят счастливой, радостной поры детства. Труд в грозное лихолетье не помешал их развитию, жизни, а наоборот, закалил. В свободное время ребята играли, совершали прогулки, летом ходили по ягоды, по грибы, на лесные поляны и в луга за цветами. Особенно любили играть у пруда и речки, у старой мельницы, где в жару было прохладно и всегда спокойно журчал небольшой водопад. Плавание на лодке по старому руслу Ветлуги было особенно увлекательно и романтично для старших школьников. Рыбачили, купались, загорали на солнце в летние дни... Знаменитая аллея сосновых великанов, ведущая от лодочной станции и пристани к жилым корпусам, осталась в памяти у всех, кто по ней ходил.


Интернат с самого начала был до известной степени засекречен. Для населения это был обыкновенный эвакуированный детский дом. Большая ответственность лежала на начальнике Краснобаковского отделения НКВД. Собственными силами организовали охрану интерната — всех его корпусов, жилых помещений и хозяйственных объектов, а также спланировали и ввели противовоздушную и противопожарную защиту. Все это было сделано уже к осени 1941 года. Силами сотрудников и старших воспитанников-комсомольцев были вырыты на случай воздушного налета щели-укрытия, убежища.


Вместе со взрослыми эти ребята вели ночное дежурство, обход территории, охрану объектов.
Многие тысячи горьковчан из всей области были мобилизованы на сооружение оборонительных рубежей. В этом общенародном деле принимали участие и краснобаковцы, вместе с ними были и сотрудники, и старшие воспитанники-комсомольцы детинтерната ИККИ. В 1943—1944 годах ушли на фронт воспитанники интерната, которым исполнилось 18 лет,— Сергей Гуляев, Владимир Соколов, Борис Федотов и другие.


С первых дней существования интерната при нем стала действовать своя партийная организация. По плану проводились собрания, принимали новых кандидатов и членов партии. Избрали свой родительский комитет, который все время энергично действовал. У комсомольцев активно работал комитет ВЛКСМ. Признанным лидером комсомолии был Володя Деготь — сын большевика ленинской гвардии и матери-француженки. У пионеров по отрядам и звеньям проводились интересные сборы, велась тимуровская работа.


В осенние и зимние вечера устраивали концерты. Ребята готовили выступления художественной самодеятельности, сами мастерили весь реквизит и бутафорию. Выступали не только перед «своими зрителями», но и выезжали в Красные Баки, в госпиталь к раненым бойцам, к колхозникам в окрестные деревни. Старшие девочки по вечерам готовили подарки фронтовикам: вязали варежки, шили и вышивали кисеты. Мальчики мастерили игрушки для детсада и для своих подшефных малышей. Шла интересная, наполненная разнообразными делами жизнь, ну и, конечно, жизнь с песнями. В общежитии и детских комнатах по вечерам можно было услышать то старинные русские песни, то песни революции и гражданской войны, то современные из популярных кинофильмов, а иногда и задорные деревенские частушки. Пели вместе, русские и иностранцы. Учили друг друга своим песням. Случалось, коммунистки и их дети давали концерт на своем языке...


Где же теперь бывшие воспитанники и воспитатели из интерната? Как сложилась в дальнейшем их жизнь? Вспоминают ли русскую реку Ветлугу и свой интернат? Помнят ли о друзьях-товарищах?
Вместе с учениками Шеманихинской средней школы Краснобаковского района, объединившимися в группу «Поиск «Коминтерн», мы попытались получить ответ на эти вопросы. Вполне понятно, что это не просто! Ведь эвакуированных ребят были сотни, все они разных возрастов, разных национальностей, а время и жизнь разбросали их по разным уголкам планеты.


Первыми, о чьих судьбах подробно узнали школьные краеведы, были Вальтраут Шелике, автор статьи «По дорогам войны и мира», на которую мы уже ссылались, и ее братья Вольфганг и Рольф. Вальтраут — дочь немецких коммунистов, родилась в Берлине в 1927 году. В интернате ее звали Травка. Была очень энергичной и умной девочкой. После войны окончила Московский государственный университет. Сейчас доцент Киргизского госуниверситета, живет и работает в г. Фрунзе. Переписка с ней очень помогла разыскать адреса некоторых других воспитанников. Вольфганг Шелике стал летчиком, сейчас подполковник народной армии ГДР. Защитил диссертацию в авиационной академии имени Н. Е. Жуковского. Женился на советской девушке.


Его младший брат Рольф пишет: «...Лесной курорт» оставил в моей памяти неизгладимые впечатления, положил основу глубокому чувству интернационализма. Осталось чувство русской природы, вспоминается большой лес... Вспоминается большой луг с ромашками, наши с братом посещения сестры, которая жила, работала и училась в другом месте «Лесного курорта». У нее мы с нетерпением каждый раз лезли за печку, чтобы найти очень вкусные сухари из черного хлеба. Вспоминается отъезд, сначала в трюме баржи, потом по железной дороге и встреча с сестрой и мамой в Москве.


Мы с мамой уехали в 1946 году в Германию, учились с братом сперва в русской школе, где преподавание шло на русском и немецком языках, а после окончания средней школы и рабфака учились оба в Советском Союзе: мой брат в Москве в МАИ, а я в Ленинградском университете. У меня двое детей, Саша и Лена, а жена у меня русская. По работе и личным причинам бываю часто в Советском Союзе, считаю его своей Родиной».
Еще письма.


Эрна Хенель, бывший сотрудник аппарата ИККИ (ГДР):
«Мы с мужем высоко ценим дружбу с советским народом и знаем, что эта дружба является фундаментом дальнейшего процветания. В этом духе мы воспитали наших детей и теперь — наших старших внуков».


Хельмут Апельт (Беккер) — (ГДР):
«В «Лесном курорте» я был недолго, отбыл в октябре 1941 года. Но никогда не забуду радушие и сердечность тех, кто помогал нам в нелегкое для всех время. Особенно важно, что вы сняли большую заботу с наших родителей, выполнявших трудную, а порой и опасную работу на всех направлениях борьбы с немецко-фашистскими извергами. Для нашего поколения коминтерновцев борьба с империализмом продолжается. В странах капитала она идет трудным, но в общем—успешным путем. И кого бы я ни встречал из бывших ваших гостей, из какой бы страны они ни были, все с честью носят имя партийца. Все они верные друзья Советского Союза».
«Все они верные друзья Советского Союза!» Да иначе не могло и быть, ибо дети коминтерновцев всех стран тоже стали коммунистами.


Все рассказанное здесь — результат поиска «Коминтерн», который вот уже более 10 лет ведут красные следопыты Шеманихинской школы, О многих бывших воспитанниках «Лесного курорта» стало известно косвенным путем из разных источников, прямой связи с ними пока нет, но кое-что удалось узнать и о них.


Окончила три курса МГУ Диониза Брандон. С конца 40-х годов живет в Бразилии, с трудом нашла там работу. Писала друзьям о демонстрации, в которой она участвовала и которую разгоняли слезоточивыми газами. Живет в Монголии Женя Кузьмина, сын ее учится в ГДР. Стал авиаинженером, вертолетчиком Рудольф Доом, работает в Москве. Болгарка Лиля (фамилия пока неизвестна) — переводчица и экскурсовод Балкантуриста в Софии. Есть сведения, что ее брат (тоже интернатовец) теперь известный болгарский художник. Стал историком Владимир Деготь, возглавлявший в интернате комсомольскую организацию. Живет в Москве. Следопыты стремятся узнать, как сложилась жизнь Пети Мангейма из Финляндии, Вити Ракоши из Венгрии. Жерара и Иннессы Гиббенс из Франции, Гарри из Англии, Ани Данишевской из Польши, Пауля Ванделя и Виктора Гюнтера из Германии, девочки из Турции, учившейся в начальной школе «Лесного курорта», и других маленьких иностранцев, живших в интернате. Как живут, где работают советские интернатовцы — Света Рашевская, Сергей Гуляев, Володя Соколов, Борис Федотов, Нина Курашова, Витя Шарфман, Леля Марусенко, Майя Гуйсая, Зина Конюшкова и другие?


Поиск воспитанников и сотрудников интерната продолжается. Кроме Шеманихинской, в него включились теперь и другие школы Краснобаковского района.


На одном из корпусов «Лесного курорта» в июле 1976 года установлена по инициативе школьников мемориальная доска. На ее торжественное открытие приезжала группа бывших воспитанников, живущих сейчас в Советском Союзе. В июле 1981 года состоялась вторая их встреча. Через пять лет они решили опять собраться на Ветлужской земле, а пока тоже настойчиво искать и искать товарищей своего детства, выяснять их судьбы.
 
 


 
К.Вихарева
Дети Коминтерна в Краснобаковской школе
 
Когда началась Великая Отечественная война, семьи многих работников Коминтерна находились в Москве. Нужно было вывезти из столицы детей коминтерновцев. Местом эвакуации выбрали дом отдыха «Лесной курорт» Краснобаковского района Горьковской области.


 Дети были в возрасте от нескольких месяцев до 15-16 лет. На Лесной курорт прибыло более 1000 человек. Были организованы ясли и детсад. С 1 сентября 1941 года при Лесном курорте открылась начальная школа. В Дмитриевской усадьбе «Захарьино» существовал филиал интерната, где размещались несколько десятков детей старшего школьного возраста. И первый учебный год (1941-1942) они учились в Ветлужской школе. Детей пионерского и комсомольского возраста объединили в коллектив под названием «Пионерский лагерь», распределили по отрядам, назначили вожатых.
Интернат с самого начала до известной степени считался засекреченным. Для населения Краснобаковского района это был обыкновенный эвакуированный детдом, о происхождении детей ничего не знали, на Лесной курорт посторонних не допускали. В 1942 году всех старшеклассников перевели на Лесной курорт.


Ирина Владимировна Федосеева, директор Чемашихинской средней школы, будучи ученицей Ветлужской средней школы, увлекалась краеведением. Ее послали на встречу с бывшими воспитанниками интерната в 70-х годах. Она рассказала, что после официальной части вместе с другими ребятами поинтересовалась у одной бывшей воспитанницы интерната, где учились интернатовцы. Ответ был однозначный: «В Краснобаковской школе».


Группа «Поиск», организованная при детской библиотеке в р. п. Красные Баки, послала письма тем, кто учился в годы войны в 8-10 классах Краснобаковской школы. Стали поступать ответы. Кандидат технических наук Н. М. Солдатов, долгое время работавший в Англии, ныне пенсионер, живущий в Воронеже, пишет: «У меня остались в памяти только две поездки в интернат в 1943 году. Ездили мы туда с каким-то концертом, который готовили в своей школе. Как нам говорили и как я помню, это были дети высокопоставленных партийных работников. Одеты они были в костюмчики, выглядели как-то не по-нашему. Насчет их учебы в нашей школе я что-то не помню». Н. Солдатов учился, возможно, в параллельном восьмом классе. В школе было много эвакуированных детей. К примеру, в 9-ом классе учились сестры Крайслер, Л. Кон - в 7-ом классе, Ласт – в 9-ом. Это лишь некоторые из ребят.
Получили мы письмо от Дианы Васильевны Зайцевой (Сергачевой), которая сейчас живет в Феодосии, в Крыму, что на Украине. Она первая заведующая детской библиотекой в Красных Баках, окончила библиотечный институт, работала заведующей в городах Владимире, Тернополе, Н. Новгороде, в Феодосии. Ей очень нравилось библиотечное дело: делала обзоры книг, проводила читательские конференции. Была она энергичной, развитой, участвовала в струнном оркестре, драмкружке. Сейчас живет в красивом городе и приглашает всю группу «Поиск» к себе в гости. Она пишет, что помнит всех детей Коминтерна, которые учились в годы войны с ней в 8 и 9 классах. Только не может вспомнить их имена и фамилии, но все же назвала некоторых: «Учились с нами брат и сестра Азаровы». Д. Сергачева была дружна с воспитанниками. Старшая группы ребят передала ей пригласительный билет на новогоднюю елку 1943 года. Диана Васильевна пишет: «Очень красивая была елка, всем было весело, я всех их помню. Но уже не помню имена, к сожалению. Угощали нас сладким, приглашали и на прогулки в выходные дни прокатиться на лыжах по реке. Но все это было просто хорошей дружбой». Автор письма прислала шесть фотографий разных периодов ее жизни. Работники детской библиотеки составят альбом с этими материалами и представят его на выставке-просмотре к 60-летию Победы в Великой Отечественной войне.


Пришли и другие ответы. Н. Солдатов, Д. Сергачева, И. Речкина и другие – все они мои одноклассники. С ними я училась с 8 по 10 классы. Мы первые в 1945 году сдавали экзамены на аттестат зрелости, вместе ходили на субботники и воскресники, работали в колхозах района. К сожалению, наш выпуск не смог сфотографироваться: не было возможности. Но всеми владело большое желание учиться. Большинство моих одноклассников окончит впоследствии институты и университеты, будут работать в научно-исследовательских институтах, станут учеными, преподавателями в институтах и в военных училищах, кто-то уедет трудиться за рубеж, многие станут рядовыми учителями, врачами, работниками культуры. Но все будут служить на благо Родины.


Прошло 60 лет после окончания школы, но все мы помним школу, наших учителей. В 1941 году нас перевели учиться в два здания, расположенных на месте, где сейчас находится парк напротив ДК. Впоследствии оба здания сгорели. В 1941-42 годах, в седьмом классе, мы учились в бывшем доме лесопромышленника Шуртыгина. Здание перевезено в Красные Баки в 1924 году из Воскресенского района. Здание красивое, но зима 1941-42 годов выдалась суровой: было холодно и голодно, заниматься приходилось в пальто, варежках. В восьмом классе перевели в другое здание, какое-то квадратное, неуютное. Учеников поубавилось. Многие пошли работать. Наш класс разместили в небольшом актовом зале. Здесь проходили учебные занятия, доска и карты были на сцене. Учителя и учащиеся то поднимались на сцену, то спускались вниз. Учиться было неудобно. Месяца через два нас перевели на второй этаж, в светлый и теплый угловой класс.


Вот в это время к нам пришли дети Коминтерна с Лесного курорта. Они сидели в крайнем ряду, справа от учителя. Их было человек 7-8. Очень скромные, малоразговорчивые, одеты в костюмы болотного цвета, обуты в ботиночки. Мягкий выговор, мягкие манеры… Действительно, они отличались от нас. Спрашивали их редко. Особенно они были дружны с молодой учительницей по физике, которая эвакуировалась из Подмосковья. В перемену они окружали ее, разговаривали с ней. По всей вероятности, вспоминали Москву.


Но вот Дина Сергачева получает пригласительный билет на новогоднюю елку 1943 года. Дина предложила нам пойти вместе с ней на Лесной курорт. Мы согласились, но одеваться особо было не во что: платки на головах, подшитые валяные сапоги, одежда с маминого плеча. Собирались на квартире у Дины. Она, по нашим понятиям, одевалась неплохо. Ее мама-учительница была хорошей портнихой, перешивала дочке старые вещи. Добирались на Лесной курорт по зимней дороге, которая тянулась по реке Ветлуге. Пришли на елку, а нас не пускают, стоим у дверей. Всего был один пригласительный билет на пятерых девочек. Как мы решились на такой шаг, не могу до сих пор понять. Но мы хотели только посмотреть новогоднюю елку, а тут увидели нас ребята, подошли и объяснили дежурным: “Эти девочки учатся с нами в Красных Баках”.


На елке было много света, игрушек. Некоторые ребята нарядились в маски и костюмы, играла музыка, собралось много народа. В общем, если уж для воспитанников это было сказкой, то что говорить о нас, деревенских девочках, нигде не бывавших, ничего не видавших. Конечно, для нас это было больше, чем сказка. Встали мы в уголок... Но не тут-то было! Заиграла музыка, подошли ребята и потащили нас в хоровод. Пели песни, танцевали. Когда стали собираться домой, ребята пригласили нас в столовую и угостили таким вкусным, что до сих пор не могу разгадать, что же это было за кушанье.


После зимних каникул отношения с ребятами стали более дружескими, теплыми. Те разговорились, стали больше улыбаться. В 9-ом классе они появлялись всего несколько раз. Интернат готовился к отъезду в Москву. Шел 1944 год. Советская армия уже освобождала от фашизма страны Западной Европы.


Дети интерната учились и в 7-ом и в 9-ом классах. З. Н. Куприянова (Лебедева), И. А. Коротышева (Воронина), Г. Казарина (Чашкина) подтвердили, что в их классе учились «Травка», «Персик» и «Шварц» (видимо, это прозвища ребят).
В группу «Поиск» входит М. А. Рымина, директор районного центра досуга и кино. Она занималась детинтернатом Коминтерна, ездила в Москву и привезла из архива списки воспитанников. В них мы нашли «Травку», это В. Ф. Шелике, которая была старшей группы воспитанников интерната, посещавших Краснобаковскую школу. После войны она окончила Московский университет и работала в г. Фрунзе преподавателем в университете. В 1972 году опубликовала в газете «Известия» статью «По дорогам войны и мира». С этой статьи П. М. Евстропов, преподаватель Шеманихинской средней школы, начал работать над темой «Дети Коминтерна на Лесном курорте». Этой теме посвятил всю жизнь, организовал две встречи с бывшими воспитанниками, помог открыть мемориальную доску на Лесном курорте. Нашли мы в списках и Азарову Люсю, 14-ти лет, которая ходила в первый пионерский отряд.


Закончился первый этап работы группы «Поиск». Предстоит узнать еще немало.
 
Печатается по тексту:

К.Вихарева. Дети Коминтерна в Краснобаковской школе
«Вперед», 9 декабря 2004 г.
 
 


 
В. Катютина
«Коминтерн» краеведа Евстропова
 
В 1972 году Вальтраут Шелике со своим братом и его другом Рудольфом, бывшие воспитанники детинтерната Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала «Лесной курорт», предприняли путешествие в детство - навестили «Лесной курорт». «Мы были готовы ночевать под кустами, питаться грибами и ягодами, лишь бы наглядеться на дремучие леса, найти ромашковую поляну, пойти на обрыв, забрести в ту глушь, что иногда являлась во сне, где мох под ногами и тишина. Уже не знаешь, существует ли этот лес где-то на земле, но найти его все равно надо»… Так решительно настраивали себя нежданные гости к встрече с далеким прошлым. Волнуясь, подошли к корпусу дирекции. Вошли, представились, спросили, нельзя ли здесь переночевать, купили двухдневную курсовку. И каково было их удивление, когда они узнали в директоре молодого красавца, разводящего, начальника интерната П. И. Кадушина!


За два дня пребывания в «Лесном курорте» они посетили все любимые уголки своего детства. С каждым из них было связано много трепетных воспоминаний: сосновая аллея, по которой они в первый раз шли в интернат. По ней ходили потом на работу, в лес, на реку, в школу до переправы. Скамейка, эстрада с танцплощадкой. Траншеи, вырытые на случай бомбежки, теперь заросшие молоденькими елочками. Склад. Корпуса, где жили дружной семьей детинтернатовцы… Под впечатлением незабываемой поездки в «Лесной курорт» В. Шелике пишет свою статью «По дорогам войны и мира», которая была опубликована в центральной газете «Известия».


Этой статьей заинтересовался краевед, преподаватель истории Шеманихинской средней школы Павел Михайлович Евстропов. В 1973-1974 годах он пишет свою работу «Лесной курорт» в годы Великой Отечественной войны», где подробно повествует о жизни и труде детинтернатовцев, о работниках интерната, о судьбах воспитанников после войны. Эта работа есть в районном музее. По инициативе П. М. Евстропова в Шеманихинской школе была создана группа «Поиск. Коминтерн» из двадцати человек. Сельские ребята с удовольствием и большим желанием занялись поисковой деятельностью. В разные уголки нашей страны и за рубеж полетели из лесного поселка письма шеманихинских школьников к бывшим воспитанникам интерната. Завязалась дружеская переписка. Ответы за границу составляли ребята с калиграфическим почерком. Если приходило в школу письмо, то Павел Михайлович собирал внеочередное заседание группы, работавшей три раза в неделю. Часто к работе подключались учителя иностранных языков, которые осуществляли перевод текстов писем.
В поисковую группу входили самые активные ребята школы: Нина Большакова, Аня Чернюк, Сергей Пилипенко, Нина Таланова, Лариса Балякина и многие другие. Председателем группы являлась Оля Румянцева (сейчас О. В. Кудряшова, работник Ветлужской поселковой библиотеки). Ольга Викторовна вспоминает о тех днях:


 «Получив первые письма из далекой заграницы, мы не могли без слез читать эти воспоминания. Как благодарны были незнакомые люди нашим землякам за сохраненные жизни и непотерянное детство. Все бывшие воспитанники детинтерната стали достойными людьми, достигли больших высот. И все это благодаря нашим простым людям, сельским жителям с огромной доброй душой. Столько лет прошло, а они всех помнят и называют поименно. Это дорогого стоит». Она, как и другие ее вчерашние сверстники, благодарны своему старшему наставнику, любимому учителю П. М. Евстропову за то, что он научил ребят любить родной край, гордиться своей малой родиной, славными людьми, живущими рядом.


Старый школьный учитель, он давно интересовался историей края. Ходил с ребятами в походы по деревням. Благодаря ему работу школьного музея не раз отмечали на краеведческих слетах. В 1976 году, во время весенних каникул, в городе Куйбышеве проходил пятидневный Всероссийский съезд представителей школьных музеев и поисковых групп. На этот форум отправилась и делегация из Горьковской области в составе пяти человек. В числе делегатов была ученица девятого класса Шеманихинской средней школы Ольга Румянцева. Она выступала на этом съезде с докладом о работе своей поисковой группы, который готовил П. М. Евстропов по материалам своей работы «Всех сберегли, никого не обидели» и по итогам переписки с бывшими воспитанниками детинтерната ИККИ. В работе съезда принимали участие представители разных национальностей. Выступление Ольги заинтересовало немало видных деятелей. Со встречи она привезла многочисленные подарки, сувениры, газеты с автографами, в том числе и свечу, сделанную из боевого снаряда, которая долго горит и не коптит. Все это Оля передала в школьный музей. Учитель истории остался доволен своей ученицей. Отрадно, что его труды не пропали напрасно, ведь подрастает надежная смена продолжателей его дела.


Судьба не всегда была благосклонна к Павлу Михайловичу. Много испытаний и трудностей выпало на долю этого человека с раннего детства. Родился П. М. Евстропов в селе Тоншаево Горьковской области в далеком 1918 году в семье крестьянина-середняка, где, кроме него, воспитывались старшие дети: два брата и две сестры. До Октябрьской революции и после нее родители занимались сельским хозяйством. В 1929 году семья Евстроповых вступила в местную сельскохозяйственную коммуну «Октябрь», которая через четыре года становится по Уставу сельскохозяйственной артелью. Родители – Михаил Дмитриевич и Евдокия Федоровна – смогли дать всем детям должное образование. Дочь – Апполинария Михайловна – работала в районной больнице медицинской сестрой. Оба сына стали военными. Александр Михайлович был майором Красной Армии, являлся начальником политотдела Гвардейской авиадесантной бригады. Погиб во время Великой Отечественной войны. Сергей Михайлович, тоже майор Красной Армии, последнее время жил в Москве. Детство и юность Павла Михайловича прошли в родном поселке. Здесь он окончил семилетнюю школу и в 1933 году поступил в Ветлужский медицинский техникум. После его окончания стал работать в Тоншаевской районной больнице в должности фельдшера. В сентябре 1938 года он едет учиться на областные десятимесячные педагогические курсы и оканчивает их с успехом. По путевке областного отдела народного образования Павел Михайлович направляется в Макарьевскую среднюю школу Варнавинского района преподавателем истории и конституции 5-8 классов. В Макарии он работал до декабря 1939 года. Отсюда призывается в армию.


В 1941 году он должен был вернуться к педагогической деятельности, но грянула Великая Отечественная война. С первых дней войны молодой солдат на фронте. В 1942 году попал в плен. Бежал несколько раз, но неудачно. За первый побег гитлеровцы выбили солдату зубы. После этого был штрафной лагерь. И только в третий раз побег удался совместно с тремя товарищами – русским, грузином и таджиком. Поклялись тогда молодые парни на крови, что если удается выжить, то до конца своих дней они будут ненавидеть немцев и мстить им всю жизнь. В 1943 году добрался Павел Михайлович до партизан. Воевал в партизанском отряде восьмой Белорусской партизанской бригады. Затем снова фронт. За время Великой Отечественной войны П. М. Евстропов побывал в Германии, Восточной Пруссии, Чехословакии, Польше. За боевые заслуги перед Родиной был награжден правительственными наградами: орденом Красной Звезды, медалями «За победу над Германией в Великой Отечественной войне», «За взятие Берлина», «За взятие Кенигсберга», «За доблестный труд» в ознаменование 100-летия со Дня рождения В. И. Ленина, «Партизану Великой Отечественной войны» и другими. После войны, по возвращении на Родину, он стал работать фельдшером Шеманихинского медицинского пункта.


Вскоре поступил в Горьковский медицинский институт, но материальные трудности помешали закончить учебу. В Шеманихе Павел Михайлович познакомился со своей будущей супругой, учительницей истории местной школы Людмилой Васильевной. Молодые люди решили вместе посвятить свою жизнь воспитанию подрастающего поколения поселка. В 1956 году он поступил учиться в педагогический институт, после окончания которого стал работать учителем истории в Шеманихинской средней школе. Трудился здесь до пенсии. Его уроки всегда проходили творчески, интересно, в виде лекций, бесед, дискуссий. Он много рассказывал детям о зверствах немецких солдат в годы войны, о самоотверженной борьбе немецких коммунистов – первых жертвах немецкого фашизма. Говорил и о новой, демократической Германии, и о немцах, строящих социализм. Теперь, спустя много лет, он был уверен, что нельзя ненавидеть целую нацию. Объяснял детям, что советских немцев не следует путать с немецкими захватчиками. Поэтому не случайно поднял пионеров и комсомольцев школы на поиск, чтобы найти бывших воспитанников детинтерната ИККИ, проследить их дальнейшие судьбы, чтобы передать ученикам эстафету интернационализма, любви ко всем народам Земли и ненависти ко всякому проявлению фашизма в мире. За свой многолетний труд Павел Михайлович награжден грамотами роно, райкома профсоюза работников просвещения, районного и областного общества «Знание». В 1969 году был награжден значком «Отличник народного просвещения».


 В 1975 году областная студия телевидения сняла телевизионный киноочерк о педагоге Евстропове. Несколько лет своей жизни посвятил Павел Михайлович работе поисковой группы. О самом интернате, его воспитанниках и воспитателях написал очерк в книге «Записки краеведов» под названием «Всех сберегли, никого не обидели». Успешные старания шеманихинских краеведов позволили организовать две встречи бывших питомцев и сотрудников детинтераната ИККИ.
Первая встреча была проведена на краснобаковской земле в 1976 году. Именно тогда состоялась церемония открытия памятной мемориальной доски, установленной на главном здании «Лесного курорта». Сделать это удостоились директор дома отдыха «Лесной курорт» Павел Иванович Кадушин и председатель поискового клуба Ольга Румянцева. Побывать в далеком родном уголке, встретиться со светлой порой своего детства, о которой Вальтраут Шелике писала в своих письмах в Шеманиху («Считаем эту землю Родиной. Не второй, а самой что ни на есть наипервейшей»), представилась счастливая возможность полковникам народной армии ГДР В. Шелике (брат Вальтраут Шелике) и К. Хормсу, врачу из Москвы Э. В. Береславской, инженеру-полиграфисту В. А. Стругачу, жительнице далекого острова Сахалин З. Н. Махаловой. Встреча всем запомнилась надолго… Пять лет спустя, в 1981 году, состоялась не менее трогательная вторая встреча бывших детинтернатовцев. Некоторые из них приехали сюда во второй раз. Были гости из ГДР.


Позже, в 1985 году, в Шеманихинскую среднюю школу к П. М. Евстропову со съемочной группой киргизской киностудии приезжала Вальтраут Фрицевна Шелике (та самая «Травка») снимать документальный фильм «Дети III Интернационала на «Лесном курорте». Она видела Павла Михайловича впервые, т.к. на встречи приехать не смогла. О первом впечатлении при встрече с учителем В. Ф. Шелике потом напишет в своем очерке «Родина», в главе «Зачем мы едем в Шеманиху?», напечатанном в журнале «Дружба народов» за 1988 год, такие строки: «Большой, грузный, лохматый, глаза маленькие, живые, но какие взволнованные, какие умные и какие добрые. А грудь вся в орденах и медалях… Появилось ощущение: Павла Михайловича я знаю всю свою жизнь. Родной он мне человек, близкий и понятный. И чем-то мы одного с ним корня, может быть оттого, что оба педагоги, оба историки». Таким человеком он остался в памяти людей, которые знали и уважали П. М. Евстропова. В этом году ему исполнилось бы 87 лет. В Шеманихе живет его жена Людмила Васильевна с сыном. Младшая дочь Евстроповых в Нижнем Новгороде работает педагогом.
Группа «Поиск. Коминтерн» открыла для нас неизвестные страницы богатейшей истории края. И в этом большая заслуга сельского учителя, человека высоких духовных интересов и большой культуры, краеведа-энтузиаста.
 
Печатается по тексту:
В. Катютина.

«Коминтерн» краеведа Евстропова.
«Вперед», 1 марта 2005 г.